сховати меню
Розділи: Практика

Сигма-рецепторы и механизмы действия антидепрессантов: клинико-фармакологические аспекты

С.Г. Бурчинский, Институт геронтологии НАМН Украины, г. Киев
Сигма-рецепторы как мишень психофармакологического воздействия
Проблема разработки и внедрения в клиническую практику новых высокоэффективных и безопасных антидепрессивных препаратов в настоящее время одна из наиболее актуальных не только для психиатрии, но также для медицины и общества в целом [7, 9, 13, 27]. Это определяется значимостью депрессивных расстройств с медицинской, медико-социальной и экономической точек зрения. Антидепрессанты являются наиболее обширным и интенсивно развивающимся сегментом фармацевтического рынка психотропных препаратов. Широкий выбор оригинальных и генерических средств данной группы, казалось бы, должен удовлетворить запросы современной психиатрии в отношении выбора оптимального инструмента фармакотерапии депрессивных расстройств различного генеза. Однако сегодня наблюдается достаточно высокий уровень неудовлетворенности лечением депрессий как среди клиницистов, так и среди пациентов, связанный с наличием достаточно большой (до 30%) популяции пациентов, резистентных к терапии известными антидепрессивными препаратами, прежде всего, трициклическими антидепрессантами (ТЦА), ингибиторами моноаминоксидазы (иМАО) и, в меньшей степени, селективными ингибиторами обратного захвата серотонина (СИОЗС) и селективными ингибиторами обратного захвата серотонина и норадреналина (СИОЗСН) [27].
Становится очевидным, что интерпретация клинических эффектов известных антидепрессантов только за счет их воздействия на моноаминергические системы мозга (как на пре-, так и на постсинаптическом уровне) не в состоянии объяснить существенные различия в их клинико-фармакологическом спектре и клинической эффективности [10, 35]. Так, хорошо известно, что, например, препараты СИОЗС, имеющие достаточно сходные механизмы действия в отношении серотонинергических процессов, демонстрируют различные клинико-фармакологические эффекты и параметры клинической эффективности [35]. Кроме того, антидепрессанты, механизмы действия которых ограничиваются влиянием на обратный захват медиатора, разрушением его в синаптической щели или связыванием с рецепторными структурами в серотонин- и адренергических нейромедиаторных системах, эффективны только у части лиц с депрессиями. Поэтому в последние годы особое внимание привлекли исследования, направленные на нейрональные механизмы действия антидепрессивных средств, затрагивающие внутриклеточные рецепторные структуры и белки-шапероны как универсальные регуляторы нейрональной и межнейронной активности [19]. Этому способствовали полученные ранее данные о том, что влияние антидепрессантов на внутриклеточные мишени и экспрессию генов, в частности, ответственных за биосинтез таких важнейших регуляторов интегративной деятельности мозга, как мозговой нейротрофический фактор (BDNF) и фактор роста нервов (NGF), не зависит от их моноаминергических эффектов, что активизировало поиск и идентификацию упомянутых мишеней, а также анализ их роли в клинической эффективности антидепрессантов.
Одним из наиболее интересных и перспективных направлений исследований в рамках данного поиска стало изучение сигма-рецепторов.
Сигма-рецепторы в ЦНС были выделены и идентифицированы еще в 1976 г. и изначально рассматривались как один из подтипов опиатных рецепторов, однако после их детального изучения были отнесены к отдельному классу рецепторных структур [18, 25, 36]. Позднее выделили два их подтипа – рецепторы сигма-1 и сигма-2, однако с фармакологической точки зрения наиболее изученными являются рецепторы сигма-1, которые и будут рассмотрены в дальнейшем как сигма-рецепторы [40].
Сигма-рецепторы локализуются внутриклеточно в эндоплазматическом ретикулуме (ЭПР) нейронов и представляют собой сложную пространственную структуру с двумя трансмембранными доменами [17]. Они связаны преимущественно с областями мембраны ЭПР, прилегающими к митохондриям, то есть расположены оптимально в плане координации передачи сигналов между митохондриями и ЭПР. Сигма-рецепторы в головном мозге концентрируются в основном в гиппокампе, миндалевидном теле, голубом пятне, красных ядрах, черной субстанции и медиофронтальной коре, что свидетельствует об их взаимосвязи с регуляцией когнитивной и психоэмоциональной сферы [19, 40]. Сегодня сигма-рецепторы рассматриваются в качестве белка-шаперона – универсального регулятора внутри- и внеклеточных функций в условиях клеточного стресса, способствующего реализации адаптационных реакций как на клеточном, так и на системном уровнях [8, 19].
Среди многочисленных функций сигма-рецепторов выделяют следующие. Данный тип рецепторов обладает уникальным свойством – способностью к миграции в область наружной нейрональной мембраны в составе липидных микрокомплексов в условиях неблагоприятного воздействия на клетку (клеточного стресса) или под влиянием фармакологического воздействия [18]. Состав данных микрокомплексов (или доменов) представлен сфинголипидами и холестерином – основными структурно-функциональными компонентами нейрональных мембран. В итоге, в результате «доставки» упомянутых веществ нормализуются биохимический состав мембран, их микровязкость, проницаемость для ионных токов, повышается их устойчивость к действию свободных радикалов. Таким образом, в норму приходят именно те свойства, которые нарушаются в результате стрессового воздействия, старения, влияния фактора ишемии, развития нейродегенеративных процессов и т. д., то есть реализуется нейропротекторное действие.
Кроме того, через сигма-рецепторы обеспечивается активация процессов спраутинга (рост и разветвление нейрональных окончаний), непосредственно определяющих нейропластические возможности мозга, а также стимуляция биосинтеза BDNF и NGF, то есть повышение трофического потенциала ЦНС [18, 38, 39]. Данный тип рецепторов также вовлечен в регуляцию активности различных ионных каналов (калиевых, кальциевых, хлорных) и нейротрансмиттерных рецепторов (NMDA, ГАМК) [10, 12, 19].
При дальнейшем рассмотрении физиологической роли сигма-рецепторов и механизмов ее реализации необходимо отметить, что в недавно проведенных исследованиях показана роль клеточного стресса в развитии аффективных расстройств, прежде всего, на уровне конформационных нарушений белков ЭПР, хотя механизмы взаимосвязи молекулярных изменений и клинических проявлений депрессивной симптоматики пока изучены не в полной мере [14, 35]. Однако достаточно убедительно продемонстрировано наличие антидепрессивного эффекта у соединений, обладающих свойствами агонистов сигма-рецепторов, четко коррелирующего со степенью сродства того или иного соединения к данному типу рецепторов [19, 32]. Среди возможных путей реализации упомянутого эффекта можно выделить три принципиальных аспекта: влияние на моноаминергические системы мозга, на глутаматергические процессы, а также на пластические и трофические процессы в ЦНС.

Влияние на моноаминергические системы мозга
Показано, что сигма-рецепторы участвуют в регуляции активности адрено-, дофамин- и серотонинергических систем мозга, очевидно, за счет модулирующего воздействия как на высвобождение медиатора в синаптическую щель, так и на уровне с связывания с рецепторными структурами [18, 37]. Важно отметить, что это воздействие не является односторонним – активирующим либо угнетающим – оно модулирует, нормализует дисбаланс в активности отдельных нейромедиаторных систем, что вполне согласуется с функцией сигма- рецепторов как белков-шаперонов – универсальных регуляторов. Таким образом, в рамках депрессии активация сигма-рецепторов путем применения их агонистов может способствовать активации серотонин- и адренергической передачи в различных регионах ЦНС.

Влияние на глутаматергические процессы
Достаточно убедительно показано наличие гиперактивности глутаматергических NMDA-рецепторов в мозге при депрессии [1, 23]. В настоящее время механизмы этого явления и роль глутамата в развитии аффективных расстройств интенсивно обсуждаются [1].
Вместе с тем, хорошо известна роль глутаматной эксайтотоксичности в нарушениях нейропластических и трофических процессов в ЦНС. Под влиянием агонистов сигма-рецепторов происходит ослабление патологической гиперактивности NMDA-рецепторов, что может рассматриваться как еще одно звено в антидепрессивных эффектах веществ данной группы, особенно во взаимосвязи с их вероятным нейропротективным действием [18].

Влияние на пластические и трофические процессы в ЦНС
Роль нарушений нейропластичности и трофики ЦНС в патогенезе депрессивных расстройств хорошо извест- на [5, 15]. Под влиянием агонистов сигма-рецепторов происходят активация процессов спраутинга, увеличение числа межнейронных контактов и стимуляция нейрогенеза в уже упоминавшихся регионах максимальной концентрации сигма-рецепторов – коре, гиппокампе, базальных ганглиях [35, 38]. Кроме того, было показано, что активация сигма-рецепторов способствует улучшению когнитивных процессов и реализации антиамнестического действия на различных экспериментальных моделях и, в частности, у старых животных [26, 30]. Следует упомянуть тот факт, что до 50% всех клинических случаев депрессий сопровождаются нарушениями со стороны когнитивной сферы, а также то, что необходимость одномоментной коррекции депрессивных и когнитивных расстройств является важной задачей при выборе стратегии лечения депрессий в старости и при возраст-зависимой патологии ЦНС (прежде всего, ангионеврологической и нейродегенеративной), то есть данный механизм может быть положен в основу разработки стратегии коррекции когнитивного дефицита у пациентов с депрессиями [29].
Таким образом, активация процессов в головном мозге, опосредуемых через сигма-рецепторы, путем направленного фармакологического воздействия представляет сегодня одно из наиболее перспективных направлений психофармакологии, тесно связанное со стратегией применения и критериями выбора антидепрессантов.

Антидепрессанты и сигма-рецепторы: фокус на флувоксамине
Многие психофармакологические препараты различных групп (нейролептики, антиконвульсанты, амфетамины, опиоиды) обладают определенным сродством к сигма-рецепторам [19]. Однако клиническая значимость взаимодействия психотропных средств с данным типом рецепторов в наибольшей степени связана с антидепрессантами.
Среди антидепрессантов большинство из применяемых в клинике ТЦА, СИОЗС, иМАО также выявляют аффинность к сигма-рецепторам [22]. Вместе с тем, степень этого сродства различна. В наибольшей степени с сигма-рецепторами связываются препараты СИОЗС, а среди последних наиболее выраженные свойства агониста сигма-рецепторов, намного превосходящие по параметрам аффинности остальные препараты данной группы, демонстрирует флувоксамин [8, 21, 34]. При этом важно отметить, что связывание флувоксамина с сигма-рецепторами является четко дозозависимым во всех регионах ЦНС, с наивысшей их концентрацией даже при однократном введении данного препарата [21]. Полученные с помощью прижизненной позитронно-эмиссионной томографии мозга человека, эти данные убедительно указывают на роль сигма-рецепторов в механизмах действия флувоксамина. Поэтому именно на примере флувоксамина можно наилучшим образом проанализировать и оценить роль взаимодействия с сигма-рецепторами в реализации клинико-фармакологических эффектов антидепрессантов.
Как известно, флувоксамин – СИОЗС с весьма специфическим спектром клинико-фармакологических эффектов, существенно отличающихся от других препаратов данной группы. К основным из упомянутых эффектов следует отнести:
• выраженное тимоаналептическое действие;
• выраженное анксиолитическое действие в сочетании с мягким психостимулирующим эффектом;
• благоприятное влияние на когнитивную сферу;
• безопасность [2, 3].
Какие же клинические особенности действия флувоксамина могут быть связаны с его свойствами агониста сигма-рецепторов?
Прежде всего, следует упомянуть об интересном факте, выявленном при анализе влияния флувоксамина на процессы нейропластичности. Под влиянием данного препарата в эксперименте уже на 2-й день применения наблюдалась выраженная активация спраутинга аксонов нервных клеток, индуцированная фактором роста нервов (NGF) , то есть выявлялась NGF-зависимая стимуляция нейропластических процессов [38]. Данный эффект блокировался введением антагониста сигма-рецепторов, что позволило сделать вывод о том, что влияние флувоксамина на экспрессию NGF и спраутинг аксонов, а значит и развитие межнейронных связей опосредуются через его взаимодействие с сигма-рецепторами.
Известно, что в клинической практике флувоксамин проявляет стимулирующие эффекты в отношении всех видов памяти, ориентации, внимания, способности к обучению, что не свойственно подавляющему большинству других антидепрессантов [4, 24]. В то же время, именно процессы нейропластичности напрямую связаны с функционированием как когнитивной, так и, в особенности, психоэмоциональной сферы, учитывая высокую концентрацию сигма-рецепторов в ключевых в этом смысле регионах ЦНС – гиппокампе и медиофронтальной коре. Как раз в этих областях мозга и было продемонстрировано непосредственное активирующее влияние флувоксамина на нейропластичность и нейроге- нез [28]. Именно эти данные позволяют говорить о важной роли сигма-рецепторов в реализации как когнитивных, так и собственно антидепрессивных эффектов флувоксамина в клинической практике.
В этом смысле заслуживают внимания данные о выявленном прямом нейропротективном действии агонистов сигма-рецепторов – уменьшении объема очага ишемии на модели ишемического инсульта, что открывает новые перспективы в применении антидепрессантов – агонистов данного типа рецепторов в лечении сочетанных цереброваскулярных и депрессивных расстройств [11].
Таким образом, флувоксамин, исходя из его механизмов действия и клинических эффектов, сегодня можно рассматривать как препарат выбора в лечении депрессивных расстройств, сочетающихся с различной степени выраженности когнитивными нарушениями в ангионеврологии, при болезни Альцгеймера, а также при депрессиях в пожилом и старческом возрасте, где та или иная степень когнитивного дефицита является практически облигатным симптомом клинической картины заболевания. Этот выбор в значительной мере основывается на своеобразном месте флувоксамина среди препаратов СИОЗС за счет своих свойств агониста сигма-рецепторов.
Другой областью применения флувоксамина, где его взаимодействие с сигма-рецепторами может играть важную роль, являются тяжелые психотические формы депрессивных расстройств, представляющие собой один из наиболее сложных и проблемных в фармакотерапевтическом плане вариантов течения депрессий. Как известно, при данной клинической форме СИОЗС в целом более эффективны, чем ТЦА [34]. Особенно примечательна выявленная прямая корреляция между эффективностью различных СИОЗС при лечении психотической депрессии и их сродством именно к сигма-рецепторам, но не к системе обратного захвата серотонина [33]. Поэтому вполне согласуется с данным наблюдением и факт максимальной эффективности флувоксамина в виде монотерапии у пациентов с тяжелой психотической формой большого депрессивного расстройства, существенно превосходившего по числу респондеров такие препараты, как пароксетин или венлафаксин [16, 34]. Также можно отметить высокую эффективность монотерапии флувоксамином лиц с тяжелыми эндогенными депрессиями без психотической симптоматики, особенно при тревожных и меланхолических формах, что также может быть связано с сигма-рецепторным компонентом действия данного препарата [6].
Возвращаясь к лечению флувоксамином психотических форм депрессивных расстройств, следует подчеркнуть его высокую эффективность как инструмента противорецидивной терапии, что позволяет рассматривать назначение флувоксамина – единственного из СИОЗС – как целесообразную и достаточно безопасную альтернативу комбинации ТЦА с антипсихотиками; последняя существенно повышает риск нежелательных межлекарственных взаимодействий и побочных эффектов лечения [34].
Кроме того, имеет смысл упомянуть о целесообразности комбинированной терапии флувоксамином и антипсихотиками негативной симптоматики при шизофрении, что может быть связано с благоприятным влиянием агонистов сигма-рецепторов на когнитивные функ- ции [8, 31]. Возможно, здесь также играет роль влияние активации сигма-рецепторов на нормализацию баланса моноаминов и, в том числе, на мезолимбическую и мезокортикальную дофаминергические системы мозга.
В итоге, следует отметить, что флувоксамин сегодня переживает своеобразный «ренессанс», благодаря пристальному вниманию к данному препарату как инструменту выявления новых возможностей антидепрессантов путем направленного воздействия на сигма-рецепторы – одну из наиболее многообещающих мишеней в психофармакологии. В этом отношении клинические возможности флувоксамина представляются весьма обширными и перспективными, превосходя как ТЦА, так и ряд препаратов СИОЗС, особенно на фоне многочисленных исследований его эффективности и безопасности, анализу которых посвящен ряд исчерпывающих публикаций [2, 3, 35].
Среди препаратов флувоксамина, представленных на фармацевтическом рынке Украины, следует отметить депривокс (STADA, Германия, таблетки 100 мг), полностью соответствующий требованиям Европейского Союза к новым лекарственным средствам и доступный с экономической точки зрения, что открывает возможности более широкого внедрения флувоксамина в клиническую практику.

Таким образом, на примере сигма-рецепторов и флувоксамина как их агониста можно убедиться, что проблема патогенеза депрессий и механизмов действия антидепрессантов вышла далеко за пределы традиционных представлений в рамках моноаминергической теории. Сегодняшний этап развития психофармакологии антидепрессантов в значительной степени характеризуется пристальным вниманием к нейрональным механизмам, регулирующимся данными средствами, к взаимосвязи депрессий с когнитивными и поведенческими расстройствами на нейрохимическом уровне и возможностям их одномоментной фармакологической коррекции, к решению задач нейропротекции в рамках антидепрессивной терапии и влиянию на пластические и трофические процессы в ЦНС. Именно в решении перечисленных задач видится перспектива дальнейшей оптимизации фармакотерапии депрессивных расстройств.

Литература
1. Абрамец И.И., Комиссаров И.В., Евдокимов Д.Е. Изменения пластических свойств и метапластичности глутаматергических синапсов головного мозга при депрессии и действии антидепрессантов // Журн. АМН України. – 2007. – Т. 13, № 4. – С. 636-654.
2. Андрющенко А.В., Бескова Д.А. Терапевтические аспекты применения феварина (флувоксамина малеата) по результатам натуралистической программы MODuS // Психиат. Психофармакотер. – 2008. – Т. 10, № 6. – С. 34-38.
3. Бурчинский С.Г. Флувоксамин и его возможности в современной психофармакотерапии // Журн. Практ. Лікаря. – 2008. – № 1. – С. 42-47.
4. Бурчинский С.Г. Депрессии и когнитивные нарушения: проблема выбора антидепрессанта // Укр. Вісн. Психоневрол. – 2009. – Т. 17, Вип. 1. – С. 37-40.
5. Изнак А.Ф. Нейропластичность и нейропротекция в патогенезе и терапии депрессий // Обозр. Психиат. Мед. Психол. – 2006. – т. 3, № 3. – С. 48-57.
6. Кинкулькина М.А. Лечение тяжелых эндогенных депрессий феварином (флувоксамином) // Психиат. Психофармакотер. – 2007. – Т. 9, № 4. – С. 19-24.
7. Марута Н.А. Современные депрессивные расстройства (клинико-психопатологические особенности, диагностика, терапия) // Укр. Вісник Психоневрол. – 2001. – Т. 9, Вип. 4. – С. 79-82.
8. Морозов П.В. Энигма сигма-рецепторов // Психиат. Психофармакотер. – 2009. – Т.11, № 2. – С. 56-58.
9. Напрєєнко О.К., Процик В.О. Особливості клініки та фармакотерапії депресій з урахуванням сучасних патопластичних факторів // Арх. Психіат. – 2004. – Т. 10, № 1. – С. 9-10.
10. Романов Д.В. Сигма-1-рецепторы как потенциальная мишень психофармакотерапии // Психиат. Психофармакотер. – 2011. – Т.13, № 6. – С. 42-45.
11. Ajmo C.T., Vernon D.O., Collier L. et al. Sigma receptor activation reduces infarct size at 24 hours after permanent middle cerebral artery occlusion in rats // Curr Neurovasc Res. –2006. – V. 3. – P. 89-98.
12. Bermack J., Lavoie N., Dryver E. et al. Effects of sigma ligands on NMDA receptor function in the bulbectomy model of depression: a behavioural study in the rat // Int J Neuropsychopharmacol. – 2002. – V. 5. – P. 53-62.
13. Bosker F.J., Westerink B.H., Cremers T.I. et al. Future antidepressants: what is in the pipeline and what is missing? // CNS Drugs. – 2004. – V. 18. – P. 705-732.
14. Bown C., Wang J.F., MacQueen G. et al. Increased temporal cortex ER stress proteins in depressed subjects who died be suicide // Neuropsychopharmacology. – 2000. – V. 22. – P. 327-332.
15. Duman R.S. Theories of depression – from monoamines to neuroplasticity // Neuroplasticity: a new approach to the pathophysiology of depression. – London: Sci. Press, 2004. – P. 1-12.
16. Furuse T., Hashimoto K. Fluvoxamine monotherapy for psychotic depression: the potential role of sigma-1 receptors // Ann Gen Psychiat. – 2009. – V. 8. – P. 26.
17. Hanner M., Moebius F.F., Flandorfer A. et al. Purification, molecular cloning, and expression of the mammalian sigma-1-binding site // Proc Natl Acad Sci USA. – 1996. – V. 93. – P. 8072-8077.
18. Hayashi T., Su T.P. Sigma-1 receptors at galactosylceramide-enriched lipid microdomains regulate oligodendrocyte differentiation // Proc Natl Acad Sci USA. – 2004. – V. 101. – P. 14949-14954.
19. Hayashi T., Stahl S.M. Сигма-рецепторы и их роль при лечении аффективных расстройств // Психиат. Психофармакотер. – 2009. – T. 11, № 5. – С. 32-37.
20. Hisaoka K., Takebayashi M., Tsuchioka M. et al. Antidepressants increase glial cell line-derived neurotrophic factor production through monoamine-independent activation of protein tyrosine kinase and extracellular signal-regulated kinase in glial cells // J Pharmacol Exp Ther. – 2007. – V. 321. – P. 148-157.
21. Ishikawa M., Ishiwata K., Ishii K. et al. High occupancy of sigma-1 receptors in the human brain after single oral administration of fluvoxamine: a positron emission tomography study using [11C] SA4503 // Biol Psychiat. – 2007. – V. 62. – P. 878-883.
22. Leonard B.E. The potential contribution of sigma-receptors to antidepressants actions // Antidepressants: New Pharmacological Strategies. – Tolowa : Humana Press, 1997. – P. 159-172.
23. Malinow R., Malenka R.C. AMPA-receptor trafficking and synaptic plasticity // Ann Rev Neurosci. – 2002. – V. 25. – P. 103-126.
24. Mandelli L., Serretti A., Colombo C. et al. Improvement of cognitive functioning in mood disorder patients with depressive symptomatic recovery during treatment: an exploratory analysis // Psychiatr Clin Neurosci. – 2006. – V. 60. – P. 598-604.
25. Martin W.R., Eades J.A., Thompson R.E. et al. The effects of morphine- and nalorphin-like drugs in the nondependent and morphine-dependent chronic spinal dog // J Pharmacol Exp Ther. – 1976. – V. 197. – P. 517-532.
26. Maurice T. Beneficial effect of the sigma(1) receptor agonist PRE-084 against the spatial learning deficits in aged rats // Eur J Pharmacol. – 2001. – V. 431. – P. 225-227.
27. Montgomery S.A. Why do we need new and better antidepressants? // Int Clin Psychopharmacol. – 2006. – V. 21, suppl 1. – P. S1-S10.
28. Ohashi S., Togashi H., Matsumoto M. et al. Changes in synaptic properties in cortical-limbic communications induced by repeated treatments with fluvoxamine in rats // J Pharmacol Sci. – 2003. – V. 92. – P. 100-107.
29. Salzman D., Schneider L., Lebovitz B. Antidepressant treatment of very old patients // Amer J Geriatr Psychiat. – 1993. – V. 1. – P. 21-29.

Полный список литературы, включающий 40 пунктов, находится в редакции.

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2012 Рік

Зміст випуску 6-2, 2012

Зміст випуску 2-1, 2012

Зміст випуску 10 (45), 2012

Зміст випуску 8 (43), 2012

Зміст випуску 7 (42), 2012

Зміст випуску 6 (41), 2012

Зміст випуску 5 (40), 2012

Зміст випуску 4 (39), 2012

Зміст випуску 3 (38), 2012

Зміст випуску 2 (37), 2012

Випуски поточного року

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.