сховати меню
Розділи: Огляд

Новое в психиатрии

kostuchenko.jpg
Ведущий рубрики:
Станислав Иванович Костюченко - ассистент кафедры психиатрии Национальной медицинской академии последипломного образования имени П.Л. Шупика

Адрес для корреспонденции:

В журнале Current Gerontology and Geriatriatrics Research (2012) психиатры и неврологи из Бразилии G.A. Pivi, P.H. Bertolucci и R.R. Schultz в статье «Nutrition in severe dementia» предоставили обзор литературы, в котором рассмотрены особенности питания больных, страдающих тяжелой деменцией. По мнению авторов, поздним стадиям деменции уделяется незаслуженно меньшее внимание, чем вопросам выявления клинических проявлений и лечения ранних стадий заболевания.
На поздних стадиях деменции вы-раженными становятся нарушения функционирования, например, уход за собой, питание, что создает значительные трудности для тех, кто ухаживает за больными. Проблемы с питанием у пациентов включают трудности при глотании, пережевывании пищи и отказ от кормления, что, в свою очередь, вызывает нарушения питания и гидратации. Важно также, что неспособность больного самостоятельно принимать пищу препятствует получению удовольствия от приема еды, ощущений вкуса и насыщения. Среди частых осложнений деменции, в частности, при болезни Альцгеймера описывают потерю веса и кахексию. Потеря веса при деменции коррелирует с сопутствующими инфекциями, психомоторным возбуждением и ухудшением когнитивного функционирования. Уменьшение массы тела также неблагоприятно влияет на прогноз деменции, поскольку тяжелые нарушения питания приводят к более быстрому клиническому прогрессированию заболевания и смерти пациентов. Большинство авторов в качестве надежных методов оценки питания у больных деменцией рассматривают использование антропометрических методик (масса тела, индекс массы тела, окружность мышц плеча), дополненное следующими показателями: количество лимфоцитов, альбумина, холестерола, гемоглобина и трансферина.
Среди исследователей продолжается серьезная дискуссия о роли питания и пищевых добавок в улучшении когнитивного функционирования и увеличении выживаемости больных деменцией, однако доказанным считается следующий факт: хорошее питание у таких пациен-тов, в частности дополнительные 690 ккал в день, улучшают антропометрические показатели. Последний вывод авторы сделали, основываясь на результатах своих многолетних исследований. Кроме того, хорошее питание способствует сохранению ощущения комфорта и чувства собственного достоинства у пациентов.
Еще одним вопросом в питании больных деменцией является использование витаминов и минералов. Так, для болезни Альцгеймера отсутствуют доказательства того, что определенные средовые факторы (внешние условия) являются причиной этого заболевания, однако некоторые из них, в том числе хорошее питание, считаются превентивным или улучшающим фактором при деменции. В ходе клинических испытаний получены противоречивые результаты о пользе у лиц с деменцией красного винограда, пищевых добавок в виде фолиевой кислоты и комплекса витаминов группы B, поэтому следует с осторожностью относиться к ре-комендациям широкого использования перечисленных средств у пациентов.
Применение методов искусственного питания у больных деменцией – это вопрос, который, помимо сложностей с приемом пищи, вызывает проблемы этического характера. Искусственная нутриционная поддержка и гидратация (например, использование гастростомы) по-казаны только в случаях риска развития кахексии, а также когда нарушения глотания могут привести к аспирационной пневмонии. У больных не рекомендуется использовать назогастральные и назоэнтеральные зонды, поскольку это вызывает дискомфорт, а саму процедуру приходится многократно повторять, что также связано с известными неудобствами как для пациентов, так и для их родственников.
В публикации рассмотрен еще один важный аспект проблемы – применение фармакологических средств для лечения поведенческих нарушений при деменции.
С одной стороны, антипсихотики, ингибиторы холинэстеразы и мемантина могут помочь устранить поведенческие расстройства и тем самым улучшить качество приема пищи пациентами, с другой, эти средства могут вызывать гастроинтестинальные побочные эффекты. Авторы обзора не выявили исследований, изучавших взаимосвязь между приемом психотропных средств и улучшением питания при деменции.
Таким образом, в настоящее вре-мя отсутствуют четкие рекомендации относительно кормления лиц с тяжелой деменцией. При принятии решений следует принимать во внимание пользу и риск исполь-зуемых лечебных мероприятий и учитывать то, как назначенная терапия может отразиться на питании пациента.

· · ·

Бразильский научный журнал Einstein посвятил свой июньский номер публикациям о последних достижениях наук о мозге. В редакционной статье «Magnetic resonance imaging and рsychiatry: past, present and future» (2012) M. Brammer, один из ведущих экспертов в области применения МРТ для изучения психических расстройств (Институт психиатрии Королевского колледжа Лондона), поделился своими личными взглядами и опытом о прошлом, настоящем и будущем этого метода в психиатрии.
Впервые МРТ-сканирование организма человека было проведено в 1977 г., в 1992 г. опубликовано первое сообщение о применении функциональной МРТ (фМРТ) для визуального исследования активности и деятельности мозга. В начале своей работы в этой области в 1994 г. автор и его коллеги представляли, что вскоре МРТ радикально изменит взгляд на природу психических расстройств и определит так называемые нейрональные корреляты психических заболеваний. Спустя несколько лет появились сотни, а на сегодняшний день, тысячи публикаций в ведущих психиатрических журналах о результатах МРТ- и фМРТ-исследований при психических расстройствах. Эти методы доказали свою пользу и клиническую значимость, но в настоящее время нет прежнего оптимизма, а при интерпретации полученных данных приходится учитывать большое количество трудностей и проблем, связанных с использованием этих методов.
Метод фМРТ заключается в регистрации изменений оксигенации крови при изображении участков «активации мозга». Автор отметил следующие трудности при проведении фМРТ-исследований. Во-первых, часто проблемным является воспроизведение испытаний. При построении изображения аппаратура учитывает очень незначительные изменения сигнала в мозге, но при этом на сам сигнал могут оказывать влияние помехи, создаваемые аппаратурой, и артефакты, возникающие при дыхании, сердцебиении и движениях обследуемого. Для преодоления этих проблем разработаны специальные пакеты программного обеспечения, позволяющие улучшить получение и обработку изображений мозга. Во-вторых, исследования проводятся в небольших группах пациентов (обычно до 20 человек). В различных исследовательских командах и испытаниях приходится сталкиваться с отличающимися результатами изучения одного и того же феномена. В-третьих, обычно результаты сравнения контрольной группы с группой лиц с определенным расстройством не позволяют уверенно говорить о тех или иных изменениях/нарушениях в мозге у конкретных пациентов. Например, сообщения могут содержать информацию о «типичных» изменениях структуры и функций мозга в группе больных шизофре-нией, а не отдельного пациента. Несомненно, подобного рода данные могут иметь ценность. После того, как было показано значение когнитивных нарушений при шизофрении, появилось новое направление в разработке фармакологических средств и психологических интервенций для лечения когнитивных симптомов шизофрении. Однако, в определенной степени, это противоречит популярному сегодня подходу «персонализированной медицины».
Говоря о будущем МРТ в психиатрии M. Brammer отметил необхо-димость дальнейшей «персонализации» метода для лучшей диагностики, лечения и определения прогноза психического расстройства у отдельно взятого пациента.

· · ·

Психиатр из Великобритании A. Flynn, работающий с пациентами пожилого возраста, которые страдают психическими расстройствами, в статье «Fact or faith? Оn the evidence for psychotherapy for adults with intellectual disability and mental health needs» обобщил доказательные данные о применении психотерапии среди лиц с интеллектуальной недостаточностью. Обзор литературы опубликован в сентябрьском выпуске журнала Current Opinion in Psychiatry (2012; 25 (5): 342-347).
В терапии лиц с психическими нарушениями применяется большое количество психотерапевтических методов, и обычно они требуют от клиентов определенных когнитивных, речевых, мнестических, мыслительных способностей и грамотности, например, при выполнении домашних заданий или ведении дневников. В связи с этим у лиц с когнитивными нарушениями психотерапия может вызывать определенные трудности. Автор обзора выявил несколько небольших исследований, в которых изучали взаимосвязь между результатами психотерапии и IQ пациентов. Согласно одному из наблюдений, лица с пограничной/умеренной интеллектуальной недостаточностью, независимо от мотивации, являются менее подходящими кандидатами для групповой когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), однако интенсивная индивидуальная КПТ у них демонстрировала даже лучшие результаты, чем у пациентов с высокими показателями IQ.
В последнее время было опубликовано ряд работ об использовании так называемой КПТ «третьей волны» при депрессии, тревоге и агрессивности у лиц с интеллектуальными нарушениями. Эти модификации КПТ широко применяют не столько речевые задания, а техники медитации, воображения и релаксации. Так, результаты выглядят оптимистично и предполагают дальнейшую работу в этом направлении. Важно, что такие виды КПТ относительно не сложные для применения, а также не требуют больших финансовых затрат в существующих условиях оказания помощи пациентам пожилого возраста. Менее эффективными представляются теоретические и эмпирические данные об использовании психодинамических подходов у данной группы больных.
В заключение автор отметил, что он сделал попытку собрать доказательства «за» использование психотерапии у лиц с интеллектуальной недостаточностью, а не «против». Кроме того, важное место в работе клинициста должна занимать психотерапия с родственниками таких пациентов, чтобы помочь им понять сложность эмоциональных и межличностных последствий интеллектуальных нарушений больного, динамику их эмоционального состояния и произошедшие перемены в жизни.

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2012 Рік

Зміст випуску 6-2, 2012

Зміст випуску 2-1, 2012

Зміст випуску 10 (45), 2012

Зміст випуску 8 (43), 2012

Зміст випуску 7 (42), 2012

Зміст випуску 6 (41), 2012

Зміст випуску 5 (40), 2012

Зміст випуску 4 (39), 2012

Зміст випуску 3 (38), 2012

  1. М. Мартинес

Зміст випуску 2 (37), 2012

Випуски поточного року

Зміст випуску 5 (116), 2020

  1. Т. О. Скрипник

  2. Н.А.Науменко, В.И. Харитонов

  3. Ю. А. Крамар

  4. В.И.Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. Н.В. Чередниченко

  6. Ю.О. Сухоручкін

  7. Ю. А. Крамар

  8. Н. К. Свиридова, Т. В. Чередніченко, Н. В. Ханенко

  9. Є.О.Труфанов

  10. Ю.О. Сухоручкін

  11. О.О. Копчак

  12. Ю.А. Крамар

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.