сховати меню
Розділи: Огляд

Новое в психиатрии

kostuchenko.jpg
Ведущий рубрики:
Станислав Иванович Костюченко - ассистент кафедры психиатрии Национальной медицинской академии последипломного образования имени П.Л. Шупика

Адрес для корреспонденции:

Психиатры из Индии V.H. Phu­tane et al. в журнале Indian Journal of Psychiatry опубликовали результаты небольшого исследования, цель которого заключалась в определении показаний к электроконвульсивной терапии (ЭКТ) индийским пациентам, страдающим шизофренией (2011; 53 (2): 149-151). Авторы проанализировали показания к назначению этого метода терапии больным шизофренией в медицинской литературе. С введением в клиническую практику психотропных средств ЭКТ с целью лечения шизофрении стали назначать значительно реже. В современных клинических рекомендациях отмечают, что при шизофрении ЭКТ является методом выбора и может использоваться:
• в определенных ситуациях в качестве дополнительного метода терапии в сочетании с антипсихотиками;
• для лечения кататонических симптомов;
• в случаях, когда хороший результат ЭКТ имел место в прошлом.
Ученые ретроспективно изучали показания к назначению ЭКТ у 101 пациента с шизофренией и проспективно наблюдали еще за 101 больным, которому назначали ЭКТ в одной из университетских клиник. Самыми частыми показаниями были: применение ЭКТ как дополнения к терапии антипсихотиками, необходимость достижения быстрого терапевтического ответа и резистентность к лечению. Среднее количество сеансов ЭКТ составило 8,4 ± 2,8. После курса лечения ЭКТ заметное улучшение имело место у 93% пациентов, что служило основанием для прекращения ЭКТ. Ни в одном случае не отмечалось осложнений, которые требовали бы прекращения курса ЭКТ. Что касается клинических симптомов, то самым частым показанием являлись кататонические симптомы, реже этот метод применяли для лечения агрессивных и суицидальных пациентов. Лишь у незначительного числа больных ЭКТ применяли как терапию первой линии.
Таким образом, в этом исследовании было показано, что практика применения ЭКТ в условиях университетской клиники в Индии соответствует рекомендациям западных руководств и кокрановских обзоров. Авторы отметили, что подобных исследований по применению ЭКТ в клинической практике проводилось немного.

· · ·

Социальные дисфункции при шизофрении, проявляющиеся неадекватным выполнением социальных ролей и ожиданий, ухудшением взаимоотношений, плохим уходом за собой и плохими навыками межличностного и социального взаимодействия, являются одним из ключевых диагностических признаков этого расстройства. Во многих исследованиях была показана взаимосвязь между тяжестью клинических симптомов и нарушениями социального функционирования. Психиатры из Германии M. Brune et al. провели исследование, цель которого заключалась в выяснении значения отдельных клинических симптомов в плохом социальном функционировании пациентов. Результаты были опубликованы в журнале Psychiatry Research (2011; 190 (1): 9-17). Исследователи сравнили группу из 69 пациентов, страдающих шизофренией, с контрольной группой здоровых лиц (n = 46). Участников обследовали с применением методик определения IQ, критических способностей и гибкости мыслительных процессов и шкалы оценки негатив­- ных и позитивных симптомов (PANSS), подшкалы которой были разделены в соответствии с моделью «пяти факторов» (позитивные, негативные симптомы, симптомы дезорганизации, возбуждения и «аффективный» фактор).
Статистический анализ полученных данных показал связь меньших показателей социального функционирования и более тяжелых клинических симптомов, а не познавательных нарушений у пациентов. Иными словами, навыки социального функционирования зависели исключительно от тяжести клинических симптомов. По мнению авторов, эти результаты свидетельствуют о важности и целесообразности применения тренинга социальных навыков в реабилитации больных шизофренией, поскольку он может оказывать благоприятный эффект на социальное функционирование пациентов.

· · ·

Психиатры из Нидерландов F. Lamers et al. изучали факторы, влияющие на тяжесть симптомов депрессии. В литературе описаны различные факторы риска, которые отрицательно влияют на течение депрессии, но их прогностическая ценность недостаточно изучена. Например, сообщалось, что неблагоприятное течение депрессии отмечается при наличии в анамнезе травм, полученных в детском возрасте, различных стрессоров, депрессии в семейном анамнезе, хронических соматических заболеваний; также влияние оказывают такие факторы, как пол, возраст и социально-экономическое положение. Однако эти данные не всегда позволяют клиницисту выявить группу пациентов высокого риска, которым требуется особый подход в выборе стратегии лечения, обеспечить пациента достаточной информацией о прогнозе заболевания. В журнале Psychiatry Research (2011; 190 (2-3): 226-231) были опубликованы результаты исследования, в котором авторы попытались изучить клинические особенности пациентов и прогностическую значимость широкого диапазона факторов риска.
В течение одного года ученые наблюдали (катамнестическое наблюдение) за 789 пациентами, которым впервые был поставлен диагноз рекуррентного депрессивного расстройства (РДР). Пациентов набирали в клиниках общей практики и специализированных службах охраны психического здоровья. Возраст участников варьировал от 18 до 65 лет. Диагноз РДР основывался на данных международного диагностического интервью (CIDI), тяжесть симптомов оценивали с помощью шкалы исследования депрессивных симптомов (IDS).
В качестве факторов риска рассматривали следующие показатели: травмы в детском возрасте, негативные события на протяжении последних 12 месяцев, уровень нейротизма, наличие соматических заболеваний, семейное положение, пол, возраст и образование.
Результаты анализа полученных данных свидетельствовали о том, что факторами, определявшими плохой прогноз в плане тяжести симптомов на протяжении одного года, были: высокий уровень нейротизма, отсутствие супруга и/или партнера и больший возраст. Эти факторы определяли тяжесть симптомов через год независимо от их тяжести в начале исследования. Другие прогностические факторы большей тяжести симптомов включали: сопутствующие тревожные расстройства, первый эпизод РДР и большую тяжесть симптомов в начале исследования. Авторы пришли к выводу, что выявленные факторы худшего прогноза тяжести депрессивных симптомов включают в себя как клинические характеристики, так и демографические факторы, и это следует учитывать при определении прогноза РДР у конкретных пациентов.

· · ·

В интернет-издании BMC Psychiatry были опубликованы результаты исследования ученых Kallestad et al., в котором авторы пытались проанализировать практику диагностики и лечения нарушений сна у пациентов, обратившихся за психиатрической помощью (2011; 11: 186). В этом исследовании был проведен анализ медицинской документации 40 261 пациента, клиническую оценку 3497 больных и анализ анкет о симптомах психических расстройств и нарушений сна у 3041 пациента. Цель этого исследования состояла в определении частоты диагностики нарушений сна у пациентов, постановки диагноза расстройств сна и назначения снотворных средств.
В проанализированных медицинских данных расстройство сна было диагностировано лишь в 34 (0,08%) случаях. В группе больных, прошедших клиническую оценку, расстройство сна диагностировали у 24% пациентов, в анкетах 42% респондентов указали нарушения сна в качестве основной проблемы. Анализ полученных данных позволил выявить, что соответствие между основной жалобой на нарушения сна у пациента и диагноза с указанием на расстройство сна не превышало 30%. Анализ практики назначения снотворных средств показал, что лишь в 55% случаев назначений клиницисты отмечали наличие нарушений сна и в 22% ни клиницист, ни пациент не отмечали таковые в диагнозе или жалобах соответственно.
Ученые пришли к следующим выводам: у лиц с диагнозом психического расстройства практически никогда не диагностируется нарушение сна, а в случаях расстройства сна диагноз основывается исключительно на сообщениях пациента. Авторы также отметили, что их исследование не заключалось в том, чтобы подвергнуть критике устоявшийся среди клиницистов подход, когда нарушениям сна не дается надлежащая диагностическая оценка, а, скорее, отметить существующее недостаточное понимание диагноза бессонницы. Это может быть обусловлено как недостатками в процессе подготовки врачей в вопросах медицины сна, так и несовершенством кодирования бессонницы в действующих классификациях психических расстройств, которые, возможно, будут устранены в последующих редакциях DSM и МКБ.

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2012 Рік

Зміст випуску 6-2, 2012

Зміст випуску 2-1, 2012

Зміст випуску 10 (45), 2012

Зміст випуску 8 (43), 2012

Зміст випуску 7 (42), 2012

Зміст випуску 6 (41), 2012

Зміст випуску 5 (40), 2012

Зміст випуску 4 (39), 2012

Зміст випуску 3 (38), 2012

  1. М. Мартинес

Зміст випуску 2 (37), 2012

Випуски поточного року

Зміст випуску 5 (116), 2020

  1. Т. О. Скрипник

  2. Н.А.Науменко, В.И. Харитонов

  3. Ю. А. Крамар

  4. В.И.Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. Н.В. Чередниченко

  6. Ю.О. Сухоручкін

  7. Ю. А. Крамар

  8. Н. К. Свиридова, Т. В. Чередніченко, Н. В. Ханенко

  9. Є.О.Труфанов

  10. Ю.О. Сухоручкін

  11. О.О. Копчак

  12. Ю.А. Крамар

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.