Раздел:
- Дискуссионный клуб

Синдром Кандинского – Клерамбо в проекции проблемы «Другой – Чужой»

Ю.В. Чайка, А.И. Химчан, Городской психоневрологический диспансер № 3,Н.С. Шилина, Ю.П. Чайка, Областная клиническая психиатрическая больница № 3, г. Харьков

Продолжение. Начало читать здесь

Продолжая начатую работу, необходимо подчеркнуть несколько положений. Начиная с появления «предчеловека» (3,5 млн лет назад), его эволюционное развитие происходило практически одновременно во всех сферах – биологической, социальной, культуральной, психологической, трудовой. Это не означает, что все сферы развивались равномерно и не появлялись другие, но отмеченные являются базовыми для человека. И вопреки распространенному мнению биологическое развитие человека продолжается, причем ускоренными темпами [4, 20]. Кроме того, целесообразно указать на то, что одновременно эволюционировали также заболевания как неспецифические, так и видоспецифические (эндогенные психозы и болезни цивилизации) [1, 33]. Отсюда следует, что мы в своем геноме носим предрасположение к большому количеству заболеваний, и зафиксировать их начало имеет важное научное значение. А для того чтобы это сделать, следует, как минимум, возвратиться на 1,5-2 млн лет назад. Поэтому, чтобы выявить «первичные» психопатологические элементы синдрома Кандинского – Клерамбо, мы должны возвратиться в период, когда человек жил в мифе и жил мифом.

В этой части работы мы проанализируем основные компоненты мифологического бытия древнего человека и попытаемся выявить мифологические компоненты (мифологемы), имеющие отношение к синдрому психического автоматизма. Опираясь на данные литературы, необходимо выделить несколько важных положений относительно мифа [14-17, 24, 34, 38, 45, 48, 50, 51, 57, 58]. Во-первых, симптомокомплекс Кандинского –

Клерамбо является поздним психопатологическим синдромом [56]. Во-вторых, Миф следует понимать как непосредственную «жизнь в мифе» [44]. Она была реконструирована многими поколениями этнографов и культурологами на основе изучения реликтовых племен [3, 12, 13, 25, 36, 38, 49]. В-третьих, как психопатология, так и миф не являются застывшими «образованиями», они постоянно эволюционируют в структуре универсальной эволюции, представления о которой возникли в конце ХХ века и касаются мироздания и жизни человека в целом [6, 8, 9, 15, 23, 27, 35]. При этом личностные когнитивные способности ускоренными темпами эволюционируют [19]. Так что биологическая эволюция человека не остановилась, а продолжается. Развитие общества, его глобализация совершенно по-новому высветлила проблему Другого и Чужого. Она стала неотъемлемым компонентом в понимании Человека, что имеет большое значение для уразумения психопатологии синдрома Кандинского – Клерамбо.

Аспекты понимания и составные части Мифа

Миф имеет два аспекта понимания:

• как устное повествование о возникновении космоса, богов, человека в далекой древности (например, мифы Древней Греции).

• как реальная жизнь человека в древности, имеющая свою специфику в форме и содержании [18, 44, 47].

Мы будем рассматривать второй аспект: «Миф – это способ концептуализации мира, того, что находится вокруг человека и в нем самом. Его ментальность связана с коллективными представлениями. Высшая реальность мифа – источник и модель всякой гармонии» [18, 23]. Поскольку понятие «миф» имеет несколько уровней рассмотрения, в качестве отправной позиции мы избрали взгляды E. Cassirer [44]. Исходя из них, рассмотрим такие составные части Мифа:

• миф как форму жизни древнего человека (его «мифологическое бытие»);

• мифологическое мировоззрение;

• мифологическое сознание;

• мышление;

• мифологическое поведение;

• особенности мифологического пространства и его смысл.

Следует подчеркнуть, что выделение отдельных компонентов мифа носит крайне условный характер. Каждый из отмеченных компонентов имеет свои особенности, но в реальной жизни архаического человека они существуют как определенная целостность.

Попытки понимания психопатологических явлений как актуализацию отдельных мифологем предпринимались неоднократно: О.А. Гильбурд, Е.Н. Каменева, В.П. Самохвалов, К. Юнг, L. Levy-Bruhl, E. Bleuler и А. Storсh [7, 10, 11, 16, 32, 41-43, 50, 51,57]. Но широкого распространения не получили. Это относится и к синдрому Кандинского – Клерамбо.

Мифологически-мистическое бытие древнего человека, вероятно, возникло в эпоху нижнего палеолита (около 1-2,5 млн лет назад) [46, 47]. Оно является повседневной «жизнью в мифе» [44]. Под «жизнью в мифе» такие исследователи, как E. Cassirer, M. Eliade, L. Levy-Bruhl, C. Levi-Straus, Е.В. Tylor подразумевают разные стороны мифологически-мистического существования древнего человека [5, 24, 44, 48, 51, 52, 58]. Так, если

E. Cassirer изучал мифологическое бытие с позиции символических форм, то C. Levi-Straus – с позиции структурного анализа исследовал особенности социальных отношений в архаических сообществах, языках, устойчивых и универсальных мифологем [44, 52].

Мифологическое мировоззрение и мироотношение

Мироотношение – это совокупность ценностных установок человека к тем или иным жизненным вопросам [20, 23, 30, 37]. Часто все объекты в мифе вообще не делятся на живое или неживое, так как все они имеют свой «голос» и «требуют» особенностей в ценностных ориентациях. Мифологическое мировоззрение – это система взглядов на мир и место человека в нем, которая основана на художественном переживании мира либо на общественных иллюзиях. Миф возник из потребности рода в осознании окружающей природы и других сообществ, сущности человека в их единстве.

В мифологических системах человек и социум не выделяют себя из природы, они слиты в единое неразрывное целое. Мифологическое мировоззрение совмещает в себе сакральное (волшебное, таинственное) и обыденное, профанное. Оно содержит наличие различных Духов, обожествление и персонификацию природы (анимизм) [58]. Обращает на себя внимание отсутствие закрытого внутреннего мира, внутренней субъективности. Наличие этой особенности делает древнюю особь прозрачной для всевозможных воздействий – случайных и целенаправленных. Но главное то, что любое воздействие становится компонентом психической жизни особи. Minkowski связывал развитие «симптома открытости» с психическим автоматизмом как таковым [53, 54]. Таким образом, особь живет в тотальной субъективности. Субъект-объектных отношений просто не существует. Внешнее «иное» легко становится «моим». И конечно, присутствует Другой, который раскрывает свою полноту в различных состояниях транса как патологических явлений с обманами восприятия, воздействием Другого на фоне «измененного сознания» [48].

Мифологическое сознание

Для мифологического сознания все, что существует, одушевлено (анимизм по Tylor – человек наделяет окружающую среду личностными качествами, проецирует свои отношения на природу, считая, что она, в свою очередь, проецирует свои на человека) [18, 21, 26, 29, 34]. Мифологическое сознание характеризуется: неотрефлексивностью, отсутствием субъективной закрытости, человек является управляемым со стороны Других и явлений Природы. Что касается псевдогаллюцинаций, вернее, их предшественников, то в коллективных мистериях легко возникали феномены типа визуализации представлений [31]. Говорить о них как о псевдогаллюцинациях нельзя, так как внутренний мир членов архаических сообществ оставался открытым.

В лучшем случае возможны «предгаллюцинации», когда члены мистерий употребляли галлюциногены. Эти особенности подтверждаются этнографическими полевыми исследованиями жизни реликтовых племен и отсталых этносов [16, 46]. Eliade связывает мифологическое сознание с цикличностью времени в мифологическом бытии [46, 47]. В ритуале имитируется небесный образец действия. Имитация освящает и придает законность действию. По мнению Cassirer, эти мифологемы устойчивы во времени. Всякое переживание предполагает отождествление себя с объектом переживания [44]. Поэтому «я» распадается, так как оно постоянно отождествляет себя то с одной знаковой системой, то с другой. Человек ощущает себя настолько включенным в ткань мира, что существование мира без него невозможно: он сам и есть мир.

Мифологическое мышление

Мифологическое мышление не предполагает разделение Мира на Духовную и материальную составляющие [13, 17, 22, 24, 32, 37, 51]. Оно характеризуется: неотчетливым разделением предмета и знака, существа и его имени, пространственных и временных отношений, безразличием к противоречиям, нестатичностью, внеморальностью (то есть находится «По ту сторону добра и зла» по Ф. Ницше) [17, 55]. Имеет «свою» логику, отличную от «нашей», что дало основание Levy-Bruhl назвать его паралогичным [51]. В мифологическом мышлении присутствуют:

• метаморфоза;

• ассоциации;

• телеологичность (связь не от причины к следствию, а от цели к причине);

• символичность (оперирование не понятиями, а конкретными символами);

• коллективность (миф – это всегда продукт коллективного сознания);

• авторитарность (мифы не оставляют возможности для личного проявления индивида и не допускают критики своих положений).

Benedikt на основании своих исследований описала интересный феномен у реликтовых племен [40]. Он заключался в том, что другое племя воспринимается как чуждое. Конкретные особи в отношении «чужих» заявляли, что они наблюдают за ними, следят, преследуют, чтобы нанести им физический вред. Поэтому древний человек и носил «защитные амулеты». Конечно, назвать это явление параноидом будет некорректно, но рассматривать его в качестве «предшественника» бреда преследования и воздействия вполне возможно.

Мифологическое повседневное поведение

Мифологическое повседневное поведение пронизано страхом, жесткой ритуальностью и тотемизмом [32, 38, 51]. Тотем и табу представляют собой норму поведения, как бы извне навязанную обществу какой-то посторонней силой, с которой невозможно было не считаться. Именно такой характер и должны были иметь первые нормы поведения, возникшие как следствие нейтрализации опасности, которую представлял для формирующегося общества зоологический индивидуализм. В этот ряд входит и фетишизм (талисманы), который может выполнять и положительную, и отрицательную функцию. Древнему человеку пришлось вырабатывать массу защитных ритуалов, многие из которых «дожили» до нашего времени, как и некоторые формы воздействия Другого (действия «дурного» глаза, заговоры и пр.).

Мифологическое пространство и его смысл

Все, что происходит в мифологическом бытии древнего человека, тесно связано с пространством Души человека [29, 37-39]. Смысл в мифологическом пространстве несет все живое и неживое – явления, существа, стихии, человек, предметы. Основные его смыслы направлены на преодоление какой-либо дисгармонии между окружающей средой и человеком.

В нем случается только то, что должно случиться. Все действия человека направлены на единение с окружающей средой и постижение ее тайного смысла, смысла ее бытия. Пространство некоторым образом нуждается в главном носителе, своего рода символе, держателе основного смысла его существования. Именно поэтому в мифе все пространство говорит и соотносится с человеком.

Приведенные факты позволяют выделить основные мифологемы, которые имеют отношение к структуре синдрома Кандинского – Клерамбо. К ним можно отнести:

• субъективную открытость внутреннего пространства;

• легкость «вселения иного» – посторонних сил в особь, которые начинают управлять человеком;

• явления иллюзий и «предгаллюцинаций»;

• символичность и паралогичность мышления;

• чувство единого космического пространства с магической связью со всеми окружающими вещами, с растворением своего «я» (при остром синдроме Кандинского – Клерамбо).

Наличие в структуре синдрома психического автоматизма ряда важных древних мифологем, которые прошли через века и стали патологическими, вероятно, и определяют трудности в терапии синдрома Кандинского – Клерамбо.

Некоторые исследователи полагают, что архаические образования в психике человека – это явления эволюционной адаптации к определенным условиям древности, проявление которых в современных условиях могут приобретать болезненный характер [32]. Но любая адаптация – болезненный процесс перестройки в организме. Поэтому адаптационный процесс несет в себе и положительные, и отрицательные сдвиги, которые являются как нормальными, так и болезненными. Следовательно, с глубокой древности мы одновременно носим в себе не только «здоровые», но и «болезненные» мифологемы.

В следующей части данной работы мы обратимся к современности, которая сложна и противоречива. В ней неожиданно актуализировалась проблема Другого и Чужого, которые из «внешних людей» стали внутренними компонентами каждого человека. Это не может не отразиться в синдроме психического автоматизма.

Окончание читать здесь

Литература

1. Абаев. Ю.К. Эволюция болезней и нозологический принцип в медицине // Медицинские новости. – 2008. – № 4. – С. 8-15; www.mednovosti.by.

2. Аккерман В.И.. Механизмы первичного шизофренического бреда. Иркутск: Вост.-Сиб. Краевое изд-во. – 1936. – 136 с.

3. Антология исследований культуры. Интерпретация культуры. – СПб.: «Университетская книга». – 1997. – Т 1. – 728 с.

4. Аров Р. Познание и микроэволюция законов природы. 2009; http://zhurnal.lib.ru.

5. Балагушкин Е.Г., Леви-Стросс. Культурология. XX век. Энциклопедия., СПб.: ООО «Алетейа», «Университетская книга». – 1998. – Т. 1. – 417 с.

6. В геноме человека появились новые гены; http://medportal.ru.

7. Гильбурд О.А.. Шизофрения: семиотика, герменевтика, социобиология, антропология. – М.: Издательский дом «Видар». – М.: 2007. – 360 с.

8. Глобальный эволюционизм – феномен современной науки. – 2009; http://tainimirozdania.ucoz.ru.

9. Глобальный эволюционизм (Философский анализ). Сборник трудов Института философии РАН. Ответственный редактор: Л.В. Фесенкова. – М.: Изд-во ИФРАН. – 1994. – 150 с.

10. Долгих. Миф аналитической психологии К.Г. Юнга. – 2008; www.psy.crimea.ua.

11. Каменева. Е.Н. Теоретические вопросы психопатологии и патогенеза шизофрении. – М.: «Медицина». – 1970. – 94 с.

12. Культурология. ХХ век. Энциклопедия. В 2-х т. – СПб.: ООО «Алетейя». – 1998. – Т. 2. – 417 с.

13. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. – М.: Издательство «Директ-Медиа». – 2008 . – 414 с.

14. Лурье С.В. Психологическая антропология. – М.: Академический Проспект, Екатеринбург: Деловая книга. – 2003. – 624 с.

15. Малиновский Б.М. Магия, наука, религия. – М.: Рефл-бук. – 1998. – 290 с.

16. Мелетинский Е.М Аналитическая психология и происхождение архетипических сюжетов. Бессознательное. Сборник. — Новочеркасск, 1994; www.aquarun.ru.

17. Мелетинский Е.М.. Мифологическое мышление. Категории мифов. От мифа к литературе. М.: РГГУ. – 2000, с. 24-31.

18. Мелетинский Е.М.«Мифологические элементы» как объект исследования в современной науке о литературе; http://studentguide.ru.

19. Меркулов И.П. Эволюционируютли наши когнитивные способности? Вопросы философии . –2005. – № 3. – С. 92-102.

20. Мифологическое мировоззрение. Формирование / Доклад; http://www.studsupport.ru.

21. Мифологическое сознание; www.e-reading.org.ua

22. Мишучков А. Мифологическое мышление (обзор состояния проблемы); http://credonew.ru.

23. Мифология прошлое и настоящее; http://coolreferat.com.

24. Муканов М.М., Чистяков Н.И. К. Леви-Стросс об идентичности мышления дикаря и современного человека . Генетические и социальные проблемы интеллектуальной деятельности. – Алма-Ата. – 1975. 146 с.; www.webirbis/ksu/kz/cgi-01.

25. Основы этнологии. Учебное пособие. – М.: Изд-во МГУ. – 2007. – 710 с.

26. Особенности мифологического сознания; www.aquavitae.narod.ru.

27. Панов А.Д. Универсальная эволюция и проблемы поиска внеземного разума. Изд-во. – АКИ., 2009.

28. Перельман А.А. Очерки расстройства мышления. – Томск:Изд-во Томского университета. – 1957. – 117 с.

29. Пивоев В.М. Мифологическое сознание как способ освоения мира. – Петрозаводск: Карелия. – 1991. – 111 с.

30. Ростошинский Е.Н. Структура мифологического миро-воззрения. – СПб ГУ, 2006; http://anthropology.ru

31. Рыбальский М.И. Определение сводных понятий, объе-диняющих все иллюзорные и галлюцинаторные феномены / Иллюзии, галлюцинации, псевдогаллюцинации, 2-е изд. – М.: Медицина, 1989. – С. 88-130.

Полный список литературы, включающий 58 пунктов, находится в редакции.