сховати меню

«Красной нитью через все, чем я занимаюсь, проходит собственная учеба …»

Сергей Московко:
moskovko42.jpg
Сергей Петрович Московко – выпускник Винницкого государственного медицинского института имени Н.И. Пирогова (сейчас – Винницкий национальный медицинский университет имени Н.И. Пирогова).
Неврологической практикой занимается с 1978 г., начинал ординатором отделения неврологии Винницкой областной больницы, защитил кандидатскую и докторскую диссертации.
С 2005 г. заведует кафедрой нервных болезней с курсом нейрохирургии ВНМУ имени Н.И. Пирогова.
Имеет большой научный и преподавательский стаж, никогда не оставлял клиническую практику, принимает активное участие в международных исследованиях.
Сфера профессиональных интересов – паркинсонизм, рассеянный склероз, инсульт, нейродегенеративные заболевания.

– Открытие рентгеновского излучения, работы Павлова по изучению условных рефлексов, появление пенициллина, расшифровка генетического кода ДНК, первая пересадка фетальной нервной ткани, современные методы нейровизуализации – эти и многие другие гениальные открытия позволили перейти науке на принципиально новый уровень понимания многих процессов в медицине. На ваш взгляд, какова вероятность того, что произойдет какое­либо научное событие, которое бы перевернуло существующие представления в медицине и неврологии в частности?
– Вероятность очень высокая! Но я не могу и не должен говорить о медицине в целом: не из скромности, а по причине объективной оценки собственной ограниченной осведомленности. А вот в отношении неврологии могу немного если не пофантазировать, то помечтать. На сегодняшний день подготовленными к «перевороту» мне представляются два основных направления: иммунологические механизмы повреждения нервной ткани и молекулярные механизмы нейродегенераций (включая такие классические болезни, как Альцгеймера и Паркинсона, а также возрастные проблемы нервной системы и старение). Современные достижения молекулярной биологии дают уникальную возможность диагностировать при различных патологиях тонкие нарушения на уровне генов и их продуктов, расширяя тем самым представления о многообразии механизмов повреждения нервной ткани и пораже­­ нии функций. Осталось только вмешаться столь же точно и прицельно в каждом индивидуальном случае. И это возможно с использованием другого универсального природного механизма – иммунологического. Так сойдутся кажущиеся параллельными линии. Природа использует универсальные механизмы и стремится к минимизации усилий так же, как стремится элиминировать любые отклонения (в данном случае – генетические мутации, нарушения метаболизма). Вероятно, мы можем какое­то время и какими­то методами противостоять природе, но в случае генерализованной «поломки» элиминация – лишь вопрос времени.
Благодаря блестящим умозаключениям Хейко Браака, основанным на морфологических наблюдениях, о стадийности нейродегенеративного процесса (болезнь Альцгеймера, Паркинсона и др.), исследователи обращают все большее внимание на доклинические стадии заболевания, чтобы иметь возможность предотвращать патологический процесс на ранних стадиях. Однако я считаю, что в ближайшие 20 лет существенного прорыва в лечении возрастных нейродегенеративных изменений не произойдет. В настоящее время представляется вполне оправданной концентрация усилий на симптоматической терапии и качестве жизни пациентов.

На сегодняшний день подготовленными к «перевороту» мне представляются два основных направления: иммунологические механизмы повреждения нервной ткани и молекулярные механизмы нейродегенераций …

– А как вы считаете, насколько реализован потенциал неврологии в мире и Украине в частности?
– Принимая потенциал неврологии за 100%, можно сказать, что в мире он используется на 60­70%, отечественная неврология с практической точки зрения реализована на 30­40%. Проблема организации здравоохранения в развитых странах – доступность к услугам невролога. Нормальным является ожидание консультации специалиста, кроме ургентных ситуаций, в течение 20­60 дней. С одной стороны, это очень долго, но, с другой, наши врачи загружены настолько, что у них остается крайне мало времени на их основное занятие – неврологию.
В мировой медицине роль неврологии постоянно растет по причине интегральности и универсальности многих процессов, постоянного расширения сфер интересов в психосоматической плоскости, роли нервной системы в гомеостатической регулировке и адаптивных механизмах всех уровней. К сожалению, не могу этого же сказать об Украине, потому как роль отечественной неврологии постоянно искусственно снижается, нивелируется.

– Сергей Петрович, зная реалии отечественной и зарубежной медицины, в чем видите принципиальные отличия и что хотели бы изменить?
– Единственные показатели, которые уместно использовать при сравнении эффективности систем здравоохранения различных стран, – это продолжительность и качество жизни. Других объективных критериев нет. Я бы не менял ничего в мире и Европе в частности. Они, почему­то, живут дольше и качественнее, чем мы …
Что касается Украины, я искренне считаю, что сам факт проведения реформ в здравоохранении, даже, как обычно, непродуманных и бюрократических, будет мощным стимулом для адаптации и изменения системы. Единственное защитное средство, которое я бы предложил медикам в этих неопределенных условиях, – оформление лицензий на частную практику. На мой взгляд, только так можно попытаться выйти из ситуации бесправия и полной подчиненности системе. А дальше все зависит от способностей, которые всегда будут востребованы. Как говорят, ощущение свободы, свободы выбора дорогого стоит …
Также считаю, что врач должен быть волен и в выборе пациента, а не только наоборот, как это пытаются постулировать, имитируя приверженность «мировому опыту и тенденциям». Общение врача и пациента – это всегда договор между двумя сторонами, и каждая из сторон должна добросовестно выполнять свои обязательства. Отношения, когда одна сторона всем «должна», обречены на неудачу. Эпоха медицины как «сферы обслуживания» исчерпала себя.

В мировой медицине роль неврологии постоянно растет по причине интегральности и универсальности многих процессов, постоянного расширения сфер интересов в психосоматической плоскости, роли нервной системы в гомеостатической регулировке и адаптивных механизмах всех уровней.

– Каким проблемам неврологии, с точки зрения профессионального интереса, вы отдаете предпочтение?
– Основные профессиональные интересы – болезнь Паркинсона и родственные нейродегенерации, инсульт, его профилактика и реабилитация, рассеянный склероз, вопросы боли (в том числе головной), когнитивная сфера, вопросы формирования и прогрессирования патологических форм ходьбы человека. Отдельно стоят психосоматические расстройства. Главное препятствие к развитию этого направления в отечественной неврологии и медицине в общем – проблема семантики: многие термины и понятия имеют совершенно разный смысл в головах разных врачей и пациентов. Возникает непонимание, получается разговор «глухого со слепым», появляется множество несопоставимых интерпретаций и, как следствие, – горсть препаратов, выписанных пациентам. А ведь можно помочь словом, пониманием, соучастием (не путать с сочувствием) и решить все намного проще и эффективнее.

– Так как же правильно трактовать понятие психосоматических расстройств? Расскажите, пожалуйста, подробнее, каким образом можно способствовать развитию этого направления и как это может улучшить существующую ситуацию?
– В обычном понимании психосоматическое расстройство – это ощущение пациентом болезни, нарушений функции, влияющее на повседневную жизнь, за которым, однако, не стоят реальные органические нарушения (морфологические или нейрохимические, обменные и т. д.). То есть, пациент чувствует себя больным, но врач относительно спокоен, так как по данным результатов объективных тестов и анализов отклонений от нормы не обнаружено, но пациент «взял себе в голову», что что­то не в порядке, и поэтому страдает от избытка жалоб и ощущений. Вывод, как правило, сводится к «функциональным» нарушениям в нервной системе, психике и, в лучшем случае, за всем этим стоят тревога и депрессивное расстройство или акцентуация личности (ипохондрический тип личности и др.).
Но это – верхушка айсберга, вернее, тот взгляд на вещи, которому обычно учат в наших медицинских учебных учреждениях. Традиционно, по двум специальностям – неврологии и психиатрии – выпускник знает немного. В первую очередь из­за сложности изучения: кажущихся замысловатыми и непривычными понятий, которыми оперируют эти две специальности. И эта проблема дополняется социальной стигматизацией: не дай Бог, чтобы «это» было у меня или моих близких! Любое отклонение в психической сфере жизнедеятельности воспринимается как некая «печать» ненормальности. Отсюда и естественная защитная реакция вытеснения, очень детская и непосредственная по сути, – если закрыть глаза, то источник моего страха исчезает, его уже нет! И нет проблем!
Если же представить, что все с нами происходящее, вся наша «соматическая» жизнь проходит через анализ в нервной системе, отбор, оценку и механизмы регуляции (лимбическая система), то взаимосвязь и взаимовлияние нервной и соматической систем становятся краеугольным постулатом для интерпретации любых явлений в здоровье и болезни. Любые симптомы и признаки, 95% из которых всего лишь компенсаторная реакция организма в ответ на патологию, включая не только патогенетические, но и саногенетические по своей сути механизмы, являются психосоматическими (или соматопсихическими). Это – «взгляд изнутри», попытка посмотреть на реакции организма пациента его же глазами и попробовать понять, как это может быть – с точки зрения органических причин или формирования тех же симптомов без очевидной органической основы. Понятия «органического» и «функционального» весьма условны. По правде говоря, чисто «функциональных» расстройств нет. За самыми легкими и «летучими» (например, периодические головные боли) стоят тонкие биохимические, рецепторноконформационные и электрические отклонения, пусть и временные, но относящиеся к органическим по своей сути. Уж поверьте, что все происходящее и преходящее оставляет свой след в памяти. И когда­нибудь этот след себя проявит – то ли в виде органического заболевания, то ли в виде психосоматического расстройства. Зависит от обстоятельств.
Это – довольно обширная и, как видите, спекулятивная тема. Но незнание тонкостей проблемы врачами широкого профиля губительно для пациентов (около 50% пациентов соматических поликлиник – лица с разнообразными психосоматическими расстройствами!). Исправить положение вещей возможно только одним путем – образованием. Административно – увеличением числа часов, выделяемых на изучение неврологии и психиатрии в ВУЗе, выделением циклов психосоматической медицины в структуре основных врачебных специальностей – терапии, хирургии и др. Чтобы будущий врач увидел все возможные интерпретации состояния больного (под руководством грамотного в этом отношении Учителя!) и понял, что большинство его пациентов страдают именно этим типом расстройств. Как говорил профессор А.М. Вейн, чтобы поставить диагноз какой­либо болезни, надо, по крайней мере, знать о ее существовании.
А вообще, в этом вопросе я полагаюсь главным образом на семейных медиков, близких для семьи людей, наблюдательных и мыслящих, заинтересованных в том, чтобы разобраться, а не «перевести стрелки». Потому что «этот поезд будет всегда возвращаться по расписанию»…

– Какие существуют для вас приоритеты в работе, с какими проблемами приходится сталкиваться?
– В настоящее время главные приоритеты – изменение качества диагностики в отечественной неврологии, расширение представлений о разнообразии неврологических расстройств и следование принятым в мире стандартам. Многие из них несовершенны, но не идут ни в какое сравнение с отечественной повседневной практикой. Многие диагнозы, которые мы используем (а это и наше представление о процессах, происходящих в организме наших пациентов!) подобны «затерянному миру»! Поэтому красной нитью через все, чем я занимаюсь, проходит собственная учеба, а также попытка передать накопленные знания своим коллегам.
Основные проблемы, с которыми приходится постоянно сталкиваться, – нехватка времени и отчасти собственная неорганизованность, из­за чего я погрязаю в текущих делах, не уделяя достаточно, на мой взгляд, внимания вопросам стратегическим. Но это, наверное, у всех так …

… главные приоритеты – изменение качества диагностики в отечественной неврологии, расширение представлений о разнообразии неврологических расстройств и следование принятым в мире стандартам.

– Сергей Петрович, что, по­вашему, является определяющим в формировании молодого врача как специалиста?
– Учитель! Небезразличный, требовательный учитель, готовый гордиться своим учеником.

– Люди приходят в медицину в силу различных причин: одни чувствуют призвание, других приводят определенные жизненные обстоятельства, для кого­то это просто случай. Что повлияло на ваш выбор стать врачом?
– Мои родители были врачами, замечательными врачами! И для меня это просто образ жизни, тип мышления, обычность в хорошем понимании этого слова, без излишней патетики. И мои дети стали врачами, неврологами. Это их выбор (или моя вина?). По прошествии более 30 лет в медицине уже как­то неловко говорить о выборе. Могу лишь сказать: не жалею!..

Подготовила Татьяна Ильницкая

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2011 Рік

Зміст випуску 5-3, 2011

Зміст випуску 2-1, 2011

Зміст випуску 8 (35), 2011

Зміст випуску 7 (34), 2011

Зміст випуску 6 (33), 2011

Випуски поточного року

Зміст випуску 5 (116), 2020

  1. Т. О. Скрипник

  2. Н.А.Науменко, В.И. Харитонов

  3. Ю. А. Крамар

  4. В.И.Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. Н.В. Чередниченко

  6. Ю.О. Сухоручкін

  7. Ю. А. Крамар

  8. Н. К. Свиридова, Т. В. Чередніченко, Н. В. Ханенко

  9. Є.О.Труфанов

  10. Ю.О. Сухоручкін

  11. О.О. Копчак

  12. Ю.А. Крамар

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.