сховати меню

Эффективность и переносимость леветирацетама в лечении эпилепсии

 

 

К.Ю. Мухин, О.А. Пылаева,
Институт детской неврологии и эпилепсии имени Святителя Луки, г. Москва

Продолжение. Начало читайте здесь.

Безопасность и переносимость леветирацетама

В ходе клинических исследований побочные эффекты, связанные с леветирацетамом, как правило, были легко или умеренно выраженными. Применение препарата не вызывало когнитивных нарушений и повышения веса, однако было ассоциировано с возникновением поведенческих расстройств у некоторых пациентов (Lyseng-Williamson, 2011).

Хорошая переносимость леветирацетама в клинической практике отмечается многими авторами (Воронкова и соавт., 2008; Мухин и соавт., 2007; Bergey, 2004; Ben-Menachem, 2003; Harden, 2003; Abou-Khalil et al., 2003; Opp et al., 2005; Kuba, Novotna, 2006). Результаты многих исследований подтверждают, что по переносимости леветирацетам имеет преимущества перед старыми и новыми АЭП. Наиболее распространенными побочными эффектами, связанными с леветирацетамом, являются сонливость, раздражительность, тошнота и рвота, головокружение, головная боль, тремор, гиперкинезы, эмоциональная лабильность, бессонница, тревога, потеря аппетита и двоение в глазах. Нежелательные реакции обычно выражены незначительно и не требуют отмены препарата (Воронкова и соавт., 2010). Для леветирацетама характерен низкий уровень системной токсичности. Кроме того, авторы подчеркивают отсутствие системных реакций идиосинкразии, токсического действия на печень, гематотоксического эффекта и эндокринных нарушений (Ben-Menachem, 2003).

По данным Eleni (2014), применение леветирацетама связано с низким риском развития реакций идиосинкразии, в отличие от карбамазепина, ламотриджина и фенитоина, непереносимость которых встречается наиболее часто (кожная сыпь возникает у 10-20% больных) (Мухин и соавт., 1997; Glauser, 2000).

Более того, леветирацетам практически не обладает гематотоксическим действием. В литературе встречается лишь единичное описание лейкопении в детском возрасте (Dinopoulos et al., 2014). Воздействия на другие гематологические параметры не выявлено.

Согласно результатам описания острого панкреатита и повышения уровня трансаминаз у взрослой пациентки, представленного Azar и  Aune (2013), леветирацетам не влияет на функцию печени и поджелудочной железы.

В дополнение, леветирацетам не оказывает эффект на рост волос и не вызывает косметических побочных явлений. В современной литературе найдено лишь одно сообщение о редких случаях выпадения волос, связанных с введением препарата. Zou et al. (2014) описали пять случаев обратимой алопеции, возникшей спустя 2 месяца после введения леветирацетама. Ни в одном случае алопеция не стала причиной отмены препарата, однако у одного пациента этот побочный эффект привел к принятию решения о снижении дозы. Алопеция – крайне редкий побочный эффект леветирацетама – носит обратимый характер (при снижении дозы или отмене препарата).

Леветирацетам также не вызывает обменных и метаболических нарушений. Описан единичный случай развития симптоматической гипокальциемии и гипомагниемии у 23-летней пациентки с эпилепсией через месяц после замены вальпроата на леветирацетам (Aksoy et al., 2014).

По мнению Panayotopoulos (2007), основными нежелательными эффектами леветирацетама являются раздражительность, поведенческие нарушения, астения и головокружение. Принципиально важно, что леветирацетам не ассоциируется с побочными реакциями, которые бы угрожали жизни пациентов.

Прием леветирацетама (наряду с ламотриджином) не влияет на гормональный статус, поэтому масса тела остается стабильной, что повышает комплайентность больных к этим препаратам (особенно у женщин в препубертатный и пубертатный период), и позволяет избежать многих осложнений, связанных с развитием ожирения: гормональных изменений, нарушения менструального цикла и повышенного риска развития сердечно сосудистых заболеваний (Жидкова и соавт., 2012; Мухин и соавт., 2007; Stanaway et al., 1985; Devinsky et al., 2000; Panayotopoulos, 2007). Согласно мнению многих авторов, изменение веса при длительной терапии часто ассоциируется со снижением качества жизни больных и может привести к нарушению комплайентности терапии и даже к самопроизвольной отмене препарата. Поэтому выбор лекарственного средства, не влияющего на массу тела (например, ламотриджина и леветирацетама), имеет несомненное преимущество для пациентов (Biton, 2006; Devinsky et al., 2000; Stanaway et al., 1985; Pack, 2005).

По мнению Ben-Menachem (2007), малоподвижный образ жизни и погрешности в питании у пациентов с эпилепсией являются факторами риска в повышении веса на фоне терапии. Вместе с тем по наблюдениям автора существуют АЭП, не воздействующие на массу тела, а именно ламотриджин, леветирацетам и фенитоин. Однако в последнее годы появились данные о том, что леветирацетам также может влиять на увеличение или уменьшение массы тела (Pickrell et al., 2013; Gelisse et al., 2008). Тем не менее, эти единичные исследования не позволяют опровергать полученные ранее выводы о том, что леветирацетам не оказывает значительного эффекта на вес.

Помимо прочего, авторы отмечают, что леветирацетам (наряду с ламотриджином и габапентином) не имеет выраженного влияния на качество сна пациентов, как старые АЭП, и даже приводит к нормализации сна у больных эпилепсией (Legros, Bazil, 2003; Bazil, 2003; Placidi, 2000; Foldvary, 2001; Cicolin et al., 2006; Bell et al., 2002).

Влияние леветирацетама на когнитивные функции, аффективную сферу и поведение

Многие исследователи отмечают положительное действие леветирацетама на когнитивные функции (Мухин и соавт., 2005; Bergey, 2004, Ben-Menachem, 2003, Opp et al., 2005; Neuwirth et al., 2006, Gomer et al., 2007). В испытаниях Neuwirth et al. (2006) леветирацетам положительно влиял на высшую психическую сферу у 30% пациентов. Однако было описано изменение когнитивных функций в виде нарушения памяти и внимания, а также легкое замедление мышления (Biton, 2002).

На фоне приема леветирацетама нарушения поведения встречаются с частотой 10-51% и включают тревогу, эмоциональную лабильность, невротические реакции, апатию и депрессию (Beran et al., 2005, Tsai et al., 2006, Opp et al., 2005, Kuba et al., 2006; Kayani, Sirsi, 2012). Также леветирацетам может вызывать или усиливать возбудимость, раздражительность, агрессивность и колебания настроения (Mula et al., 2004; Cook, Shorvon, 2013). Основные побочные реакции, приводящие к отмене леветирацетама, – нарушение поведения и враждебность. Крайне редко встречаются психотические проявления, в том числе феномен «насильственной нормализации», или синдром Ландольта, который является разновидностью интериктального эпилептического психоза и может рассматриваться как осложнение терапии (Kossoff et al., 2001; Chouinard et al., 2006; Kayani, Sirsi, 2012; Park et al., 2014; Kikuchi et al., 2013; Anzellotti et al., 2014). По мнению многих исследователей, частота поведенческих побочных эффектов при приеме леветирацетама выше у детей, чем у взрослых, а также выше у детей с предшествующими поведенческими или когнитивными нарушениями (Kossoff et al., 2001; Gustafson et al., 2002; Kayani, Sirsi, 2012). Однако согласно собственному клиническому опыту, нарушения поведения при приеме леветирацетама встречаются чаще у подростков и взрослых, чем у пациентов детского возраста (Мухин и соавт., 2007).

Schiemann-Delgado et al. (2011) провели многоцентровое несравнительное исследование длительной (48 недель) терапии леветирацетамом для оценки когнитивных функций и поведения у 103 детей в возрасте 4-16 лет с фокальными приступами. Авторы отметили хорошую переносимость лечения. Из побочных эффектов наиболее часто встречались головная боль (24,3%), агрессия (7,8%) и раздражительность (7,8%), однако лишь у 4,9% пациентов препарат был отменен в связи с нежелательными явлениями.

В исследовании Gustafson et al. (2002) при участии 155 детей, получавших леветирацетам, была выявлена закономерность развития поведенческих расстройств в зависимости от предшествующих. Так, из 63 пациентов с предшествующими поведенческими нарушениями в 18 случаях отмечено их усугубление, в 25 изменения отсутствовали и в 20 выявлено улучшение. Из 52 детей без предшествующих расстройств поведения у 42 изменения отсутствовали, у 5 наблюдалось улучшение и еще у 5 таковые появились после начала лечения. В 30% случаев у детей с расстройством поведения, связанным с терапией леветирацетамом, поведенческие нарушения имели место и при приеме других АЭП.

В литературе встречаются единичные данные о том, что введение пиридоксина в средней дозе 7 мг/кг/сут уменьшает выраженность поведенческих нарушений, возникших в связи с лечением леветирацетамом, однако механизм остается неизвестным (Miller et al., 2002).

Целью исследования Levisohn et al. (2009) являлось изучение потенциального влияния леветирацетама на когнитивные функции в дополнительной терапии у детей с фокальными плохо контролируемыми приступами. В рандомизированное двойное слепое контролируемое плацебо исследование было включено 99 детей в возрасте 4-16 лет (тест IQ ≥ 65), у которых зарегистрировали не менее одного фокального приступа в течение 4 недель, предшествовавших скрининговому периоду обследования, несмотря на лечение одним или двумя АЭП. Детей рандомизировали в соотношении 2 : 1 для приема леветирацетама в дозе 20-60 мг/кг/сут или плацебо на протяжении 12 недель. Анализ результатов проводился в двух популяциях пациентов: в ITT-анализ вошло 98 человек (64 получавших леветирацетам и 34 – плацебо), а в анализ данных больных, завершивших исследование в соответствии с протоколом (PP-анализ), – 73 (46 – леветирацетам и 27 – плацебо). Оценка когнитивных функций проводилась с помощью батареи тестов для оценки памяти и внимания по международной шкале действия Лейтер (LIPS). Изменение показателя памяти по LIPS (в сравнении с исходным уровнем) рассматривалось в качестве первичной конечной точки. При проведении PP-анализа методом наименьших квадратов (стандартная ошибка) были получены значения: 5,36 (1,78) для леветирацетама и 5,17 (2,33) для плацебо; что касается различий, двусторонний 90% ДИ составил 0,19 (-4,69, 5,08). Выявлено, что леветирацетам не уступал плацебо по изучаемым показателям, поскольку нижняя граница при 90% ДИ превышала установленное пограничное значение (-9,0). Это доказывает, что плацебо не имеет преимуществ перед леветирацетамом по отсутствию негативного влияния на когнитивные функции пациентов. Кроме того, не обнаружены статистически значимые различия между группами леветирацетама и плацебо по результатам обширного теста для оценки памяти и обучения (WRAML) и показателю по LIPS для оценки исследователем. Средняя редукция частоты фокальных приступов по сравнению с исходным уровнем составила 91,5% для леветирацетама и 26,5% для плацебо. Доля пациентов, у которых отмечалось снижение частоты приступов ≥ 50% на фоне лечения, составила 62,5 и 41,2% для леветирацетама и плацебо соответственно; ремиссия приступов была достигнута в 46,9% случаев при приеме леветирацетама и в 8,8% – плацебо (ITT-анализ). Побочные реакции зарегистрированы у 89,1% пациентов, получавших леветирацетам, и у 85,3% – плацебо. Нежелательные эффекты, встречавшиеся с частотой ≥ 10% в группе леветирацетама, которые чаще имели место при приеме леветирацетама по сравнению с плацебо, включали головную боль, назофарингит, усталость, рвоту, сонливость и агрессию.

Таким образом, у детей с фокальными плохо контролируемыми приступами влияние леветирацетама или плацебо в дополнительной терапии на познавательные функции не отличалось. Леветирацетам не оказывал негативного воздействия на когнитивное функционирование детей с эпилепсией. В целом результаты исследования продемонстрировали эффективность и хорошую переносимость леветирацетама.

В современной литературе существует двоякое мнение в отношении позитивного или негативного влияния леветирацетама у лиц, страдающих синдромом дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ) и эпилепсией. Имеются отдельные сообщения о положительном эффекте леветирацетама при сочетании эпилепсии и СДВГ. Кроме того, описана эффективность препарата у пациента с хроническими тикоидными гиперкинезами, роландической эпилепсией и СДВГ (Fernandez-Mayoralas et al., 2009). Сообщается также об уменьшении гиперактивности, импульсивности, лабильности настроения и агрессивности у детей с аутистическими расстройствами при применении леветирацетама (Rugino, Samsock, 2002). С другой стороны, в отечественной литературе описан случай развития СДВГ при введении леветирацетама (Воронкова и соавт., 2011). В зарубежных изданиях при приеме препарата упоминаются случаи усиления возбудимости, раздражительности, колебаний настроения и периодической агрессивности (Beran et al.., 2005, Tsai et al., 2006, Opp et al., 2005, Kuba et al., 2006; Schiemann-Delgado et al., 2011; Cook, Shorvon, 2013). Важно иметь в виду, что нарастание раздражительности и возбудимости может усиливать проявления СДВГ у больных эпилепсией (Воронкова и соавт., 2011).

Kanemura et al. (2014) изучали связь между поведенческими нарушениями, локализацией пароксизмальных аномалий на ЭЭГ и применением леветирацетама у 12 детей с первазивными расстройствами развития (качественное отклонение в социальном взаимодействии и общении, которое сопровождается ограниченностью интересов и деятельной активности, стереотипностью и монотонной повторяемостью действий и поведения) и эпилепсией. В 8 случаях на ЭЭГ регистрировалась фокальная эпилептиформная активность (спайки) в лобных отведениях, в 3 – «роландические комплексы» и в одном – генерализованная эпилептиформная активность. У 8 из 12 (66,7%) пациентов получен четкий терапевтический ответ в отношении редукции частоты приступов и эпилептиформных нарушений на ЭЭГ (≥ 50% редукция как частоты приступов, так и выраженности эпилептиформных аномалий). У 6 из 8 (75%) этих больных отмечено улучшение поведенческих нарушений (≥ 50% редукция панического и/или агрессивного поведения), а эпилептиформная активность на ЭЭГ выявлялась в лобной области. Таким образом, у детей с эпилептиформной активностью в лобной области была получена статистически значимая корреляция между редукцией эпилептиформной активности на ЭЭГ, уменьшением частоты эпилептических приступов и улучшением поведения на фоне лечения леветирацетамом (p <  0,05).

В фундаментальной работе Mula и Sander (2007) все АЭП разделены по риску развития депрессии. Наибольшая вероятность развития симптомов депрессии зарегистрирована на фоне терапии барбитуратами, вигабатрином и топираматом, достигая 10%, однако она еще более высока у пациентов из группы риска развития данных нарушений. На фоне приема зонисамида депрессия неблюдалась примерно у 7% пациентов с эпилепсией. Тиагабин, леветирацетам и фелбамат занимают промежуточное положение, распространенность депрессии при их применении – примерно ≤ 4%. Фенитоин, этосуксимид, карбамазепин, окскарбазепин, габапентин, вальпроат натрия, прегабалин и ламотриджин ассоциируются с низким риском развития депрессии (< 1%). Таким образом, по данным авторов, леветирацетам относится к АЭП с промежуточным риском развития депрессии (около 4%). Vande Griend et al. (2009) описали два случая развития депрессии при введении леветирацетама у пожилых пациентов с эпилепсией. В литературе встречаются единичные случаи появления суицидальных мыслей, связанных с терапией леветирацетамом (Mula, Sander, 2007; Cramer et al., 2003; Givon et al., 2011).

Безопасность леветирацетама во время беременности

Согласно экспериментальным исследованиям на животных и данным регистров беременности, прием леветирацетама достаточно безопасен во время беременности и имеет низкий тератогенный риск.

Леветирацетам обладает благоприятным профилем применения у женщин:

• сочетается со всеми видами контрацепции;

• не имеет косметических побочных эффектов;

• не вызывает остеопороз;

• не снижает фертильность;

• не вызывает нейроэндокринных нарушений, в том числе аменореи;

• имеет минимальный тератогенный риск – 2,7-3,1% (Shorvon, 2010).

Несмотря на то, что препарат проникает в грудное молоко, большинство авторов рекомендуют не прерывать грудного вскармливания (Tomson et al., 2007; Johannessen, 2005; Westin et al., 2008).

Исследования на животных показали отсутствие негативного влияния леветирацетама во время беременности. Kim et al. (2007) изучали проапоптозное действие АЭП (фенитоина, вальпроата и фенобарбитала в сравнении с леветирацетамом) в незрелом мозге животных, а также эффекты индуцированных (электрошоком) судорожных приступов. Каждый из этих препаратов вызывал выраженную клеточную гибель нейронов в специфических регионах мозга, тогда как леветирацетам даже в высоких дозах (до 1,500 мг/кг) не оказывал подобного эффекта. Программируемая клеточная гибель, индуцированная вальпроатами, не изменялась после предварительного электросудорожного воздействия. Исследование показало, что некоторые АЭП смещают программируемую клеточную гибель и провоцируют избыточную гибель нейронов. Авторы идентифицировали, по крайней мере, один АЭП – леветирацетам, который был лишен проапоптозного эффекта в головном мозге новорожденных животных даже в высоких дозах (Kim et al., 2007).

Целью другого исследования, проведенного Kim et al. (2007), было изучение потенциальной нейротоксичности трех АЭП (карбамазепина, топирамата и леветирацетама) при их воздействии на развивающийся мозг крыс в монотерапии или в комбинациях. Выраженность клеточной гибели, индуцированной АЭП, оценивалась в нескольких участках головного мозга детенышей крыс (на 8-й день жизни) при помощи метода определения апоптоза в гистологических срезах (TUNEL-метод) через 24 часа после введения медикамента. Карбамазепин в монотерапии не увеличивал нейродегенерацию в дозах до 50 мг/кг, однако значительно усиливал клеточную гибель в дозе 100 мг/кг. В комбинации с фенитоином карбамазепин по 50 мг/кг (но не 25 мг/кг) существенно повышал фенитоин-индуцированную клеточную гибель. Хотя топирамат (20-80 мг/кг) в монотерапии не усиливал нейродегенерацию, во всех дозах он вызывал экзацербацию фенитоин-индуцированной нейродегенерации.

Леветирацетам в дозе 250-1000 мг/кг в монотерапии не индуцировал клеточную гибель и экзацербацию фенитоин-индуцированной нейродегенерации. Из всех изучаемых комбинаций препаратов только леветирацетам (250 мг/кг) в сочетании с карбамазепином (50 мг/кг) не усиливал нейродегенерацию. Эти данные подтверждают важность оценки безопасности дозировок и различных комбинаций АЭП, вводимых в раннем возрасте в период активного развития, и подчеркивают неправомерность экстраполяции (суммации) эффектов отдельных АЭП. Хотя карбамазепин и топирамат в монотерапии не индуцировали гибель нейронов, оба препарата при комбинированном лечении способствовали экзацербации фенитоин-индуцированной клеточной гибели. Напротив, в связи с тем, что сопутствующий прием леветирацетама и карбамазепина не приводил к усилению клеточной гибели в развивающемся мозге, представляется возможным избежать проявлений проапоптозного эффекта даже при политерапии путем правильного подбора комбинаций АЭП. Следует отметить, что эти препараты, в монотерапии или в комбинации, могут рассматриваться как перспективные АЭП для лечения женщин во время беременности, а также для терапии эпилепсии у недоношенных и новорожденных (Kim et al., 2007).

Так, в исследовании Hunt et al. (2009) получены данные по исходам беременностей у 263 женщин, которые получали леветирацетам в моно- и политерапии во время беременности по поводу эпилепсии с фокальными приступами с/без вторичной генерализации, а также по поводу миоклонуса и генерализованных судорожных приступов в рамках идиопатической генерализованной эпилепсии. Основным критерием исхода беременности была оценка вероятности возникновения выраженных врожденных аномалий развития. В итоге родилось 249 живых новорожденных. У 5 из них отмечались тяжелые врожденные аномалии развития (их матери принимали леветирацетам в политерапии). У всех 95 женщин, применявших леветирацетам в монотерапии, дети родились без грубых врожденных аномалий развития. В целом полученные данные достаточно обнадеживающие, несмотря на относительно небольшую выборку исследования.

Необходимо подчеркнуть, что во время беременности возможно снижение концентрации леветирацетама в сыворотке крови (Harden et al., 2009). По результатам исследований, проблему может представлять повышение клиренса леветирацетама во время беременности, что в некоторых случаях требует коррекции дозы.

В ходе исследования Hoeritzauer et al. (2012) 39 женщин с частыми эпилептическими приступами получали монотерапию леветирацетамом во время беременности. Согласно полученным данным, улучшение течения эпилепсии во время беременности (ремиссия приступов или значительное их урежение) было зарегистрировано в 17,9% случаев, без изменений – в 51,3%, ухудшение – в 30,8%. Авторы подтвердили предположение о том, что метаболизм леветирацетама может увеличиваться во время беременности с падением концентрации, и дозу препарата следует повышать при учащении приступов, что и было выполнено у 48,7% пациентов.

В исследовании Mawhinney et al. (2013) обобщаются данные об исходе беременностей, вошедшие в регистр эпилепсии и беременности в период с октября 2000 по август 2011 гг. Анализ включал 671 беременность, из них 304 женщины получали леветирацетам в монотерапии и 367 – в комбинации с другими АЭП. В результате зарегистрировано только 2 случая врожденных пороков развития в группе монотерапии (0,70%; 95% ДИ 0,19-2,51%) и 19 – в группе политерапии (5,56%; 95% ДИ 3,54-8,56%). Частота пороков развития в группе политерапии зависела от совместно принимаемых препаратов и была наименьшей при комбинации с ламотриджином (1,77%; 95% ДИ 0,49-6,22%) по сравнению с вальпроатом (6,90%; 95%ДИ 1,91-21,96%) и карбамазепином (9,38%; 95% ДИ 4,37-18,98%).

Chaudhry et al. (2014) опубликовали систематический обзор доступных данных литературы о безопасности применения леветирацетама во время беременности. В обзоре представлено 8 испытаний, отвечавших критериям включения, пять регистров беременностей и одно популяционное когортное исследование. В целом из 1213 беременных женщин, включенных в анализ, было диагностировано 27 случаев врожденных пороков развития на монотерапии леветирацетамом. Таким образом, общая частота врожденных пороков развития составила 2,2% (95% ДИ 1,53-3,22). Напротив, политерапия с включением леветирацетама была ассоциирована с более высокой частотой врожденных мальформаций – 6,3% (34/541; 95% ДИ 4,53-8,65; р < 0,001). В двух дополнительных исследованиях изучалось влияние леветирацетама во время беременности на развитие детей. Согласно полученным данным, показатели были значительно лучше, чем при воздействии вальпроевой кислоты во время беременности, и соответствовали таковым в контрольной группе (дети, матери которых не принимали АЭП во время беременности).

Таким образом, проведенный анализ показал, что в целом риск врожденной патологии плода в результате влияния леветирацетама в первом триместре беременности не отличается от популяционного риска 1-3%, и препарат не оказывает негативный эффект на развитие ребенка (Жидкова и соавт., 2012).

Что касается применения АЭП при грудном вскармливании, леветирацетам, а также этосуксимид, вигабатрин, габапентин и прегабалин практически не связываются с белками плазмы крови, поэтому могут поступать в грудное молоко в больших количествах. Помимо этого, их концентрация в грудном молоке может быть эквивалентна таковой в плазме крови матери. Однако плазменный уровень АЭП у новорожденных на грудном вскармливании во всех случаях ниже ожидаемого в связи с высокими показателями элиминации (Tomson et al., 2007; Johannessen, 2005; Westin et al., 2008). Таким образом, большинство авторов считают, что нет необходимости прерывать грудное вскармливание при приеме матерью леветирацетама.

Безопасность и переносимость леветирацетама у пожилых пациентов

Сравнительная эффективность и переносимость АЭП у лиц пожилого возраста, страдающих фокальной эпилепсией, рассматривалась в испытании Werhahn et al. (2012). В исследовании принимали участие пациенты ≥ 60 лет с впервые выявленной фокальной эпилепсией с назначением монотерапии. Применялись следующие АЭП: карбамазепин CR (200-1200 мг/сут), леветирацетам (500-3000 мг/сут) и ламотриджин (50-300 мг/сут). Титрование дозы проводили в течение 6 недель. Результаты исследования показали, что карбамазепин CR уступает по эффективности леветирацетаму и ламотриджину, причем леветирацетам переносится лучше остальных препаратов. Авторы сделали вывод о том, что леветирацетам по критериям эффективности/переносимости может быть рекомендован в качестве стартовой монотерапии фокальной эпилепсии у пожилых больных. В таблице 4 подробно представлена переносимость АЭП у пациентов пожилого возраста с впервые выявленной фокальной эпилепсией.

pic-8043790543.jpg 

Belcastro et al. (2007) опубликовали результаты применения леветирацетама в монотерапии у пожилых пациентов с болезнью Альцгеймера и эпилепсией. Авторы отметили высокий показатель ремиссии приступов (72% больных) и хорошую переносимость лечения.

Еще один анализ переносимости АЭП у пациентов пожилого возраста провел Groselj (2005). Наименьший процент отмены АЭП в связи с плохой переносимостью зарегистрирован при приеме топирамата, далее следуют ламотриджин и леветирацетам; менее благоприятные показатели выявлены для окскарбазепина и, особенно, карбамазепина.

Аггравация эпилепсии

К настоящему времени получен целый ряд сообщений зарубежных и отечественных авторов о возможности аггравации эпилептических припадков при приеме леветирацетама (Somerville et al., 2002; Nakken et al., 2003; Gayatri et al., 2006; Giroux et al., 2009; Caraballo et al., 2010; Холин и соавт., 2014). Кроме того, в качестве проявления аггравации описано развитие бессудорожного эпилептического статуса (Atefy, Tettenborn, 2005; Isoda et al., 2012), а также негативного эпилептического миоклонуса, постоянной спайк-волновой активности во время медленного сна (Caraballo et al., 2010) и абсансов при различных формах эпилепсии у детей (Auvin et al., 2011). В целом следует отметить, что аггравация чаще встречается у детей. Однако к настоящему времени получены лишь отдельные сообщения с небольшим числом наблюдений, что не позволяет утверждать о наличии повышенного риска аггравации приступов определенного типа. По данным обзора Somerville (2002), в клинических исследованиях леветирацетама аггравация фокальных приступов при применении препарата встречалась не чаще, чем при приеме плацебо. Автор предполагает, что аггравация может быть связана со спонтанным ухудшением в течение заболевания, а не с использованием АЭП.

Холин и соавт. (2014) подробно проанализировали 28 клинических случаев аггравации приступов на фоне введения в терапию леветирацетама у 183 детей, больных эпилепсией. Частота аггравации составила 15,3% (n = 28), включая возникновение эпилептического статуса в 3,3% случаев (n = 6). Согласно полученным данным, леветирацетам способен аггравировать следующие типы эпилептических приступов: тонические эпилептические спазмы и миоклонические приступы, атипичные абсансы с присоединением негативного эпилептического миоклонуса de novo, реже – фокальные приступы и генерализованные тонико-клонические приступы. В отдельных случаях (3,3%) отмечалось возникновение эпилептического статуса атипичных абсансов, миоклонических, тонических, гемиконвульсивных и генерализованных тонико-клонических приступов. С особой осторожностью авторы рекомендуют назначать леветирацетам у детей раннего возраста с тяжелыми резистентными, злокачественными формами эпилепсии, как, например, синдром Марканда – Блюме – Отахара. В качестве профилактики аггравации целесообразно постепенно титровать дозу препарата, а также избегать совместного назначения с другими АЭП, потенциально вызывающими аггравацию эпилептических приступов (карбамазепин, ламотриджин) (Холин и соавт., 2014).

Окончание читайте здесь.

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2014 Рік

Зміст випуску 2-1, 2014

Зміст випуску 9-10 (64), 2014

Зміст випуску 7 (62), 2014

Зміст випуску 6 (61), 2014

Зміст випуску 5 (60), 2014

Зміст випуску 4 (59), 2014

Зміст випуску 3 (58), 2014

Зміст випуску 1 (56), 2014

Випуски поточного року

Зміст випуску 6 (117), 2020

  1. Ю.А. Бабкіна

  2. Д. А. Мангуби

  3. А. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. В. І. Коростій, І. Ю. Блажіна, В. М. Кобевка

  5. Т. О. Студеняк, М. М. Орос

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 5 (116), 2020

  1. Т. О. Скрипник

  2. Н.А.Науменко, В.И. Харитонов

  3. Ю. А. Крамар

  4. В.И.Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. Н.В. Чередниченко

  6. Ю.О. Сухоручкін

  7. Ю. А. Крамар

  8. Н. К. Свиридова, Т. В. Чередніченко, Н. В. Ханенко

  9. Є.О.Труфанов

  10. Ю.О. Сухоручкін

  11. О.О. Копчак

  12. Ю.А. Крамар

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.