сховати меню

Клинические характеристики коморбидных ОКР и БПР у детей и подростков

На сегодняшний день в литературе недостаточно информации о проблемах коморбидности обсессивно­компульсивного (ОКР) и биполярного расстройств (БПР) у детей и подростков. Хотя диагноз БПР вызывает некоторые разногласия у детского психиатрического сообщества, последние данные свидетельствуют о том, что это – нередкое явление в клинической практике. В статье «Clinical characteristics of comorbid obsessive­compulsive disorder and bipolar disorder in children and adolescents», опубликованной в журнале Bipolar Disorders (2010; 12: 185­195), T. Harpold, J. Wozniak и A. Kwon et al. приводят результаты исследования, в котором они изучали уровень коморбидности ОКР и БПР в детской популяции.

В исследовании были проанализированы данные о детях и подростках с установленными одновременно БПР и ОКР. Целью испытания являлось сравнение клинических характеристик ОКР и БПР в молодом возрасте с/без взаимной (реципрокной) коморбидности и с таковой, установленной посредством диагноза ОКР, по сравнению со взаимной коморбидностью, определенной с помощью диагноза БПР.

Методы исследования
Субьектами испытания были пробанды, которые принимали участие в семейном генетическом исследовании детского ОКР (n = 125) и таковом детского БПР (n = 82) с использованием идентичных методологических деталей. У этих детей в возрасте от 6 до 17 лет впервые был установлен диагноз БПР и ОКР, во вре­мя педиатрической психофармакологической программы в Massachusetts General Hospital (Бостон, Массачусетс, США).
В рамках исследования проводили прямой (направленный) клинический опрос всех детей/подростков и их родителей, а также применяли алгоритмизированные программы диагностики аффективных расстройств и шизофрении для детей школьного возраста (для родителей и детей в возрасте 12 и старше лет). Данные программы осуществляли обученные оценщики под наблюдением исследователей. Для установления каждого диагноза была собрана информация о возрасте, в котором возникли и исчезли симптомы, количестве эпизодов и истории лечения.
Кроме того, рассчитывали коэффициент каппа, отражающий степень диагностического согласия путем постановки диагноза ребенку вслепую тремя опытными, сертифицированными специалистами, детскими/подростковыми психиатрами, после прослушивания ими аудиозаписей интервью родителей и ребенка (в возрасте 12 и старше лет), которые были сделаны медицинским персоналом. Средний коэффициент каппа был основан на 500 оценках и составил 0,98 (для OКР – 1,0, для мании – 0,95).

Результаты исследования
В анализ были включены 82 пациента, страдавшие БПР, из семейного генетического исследования детского БПР и 125 больных ОКР из такового испытания детского OКР. Участников разделили на четыре группы, основываясь на первичном установленном источнике и коморбидном статусе: БПР без коморбидного OКР (БПР, n = 65), ОКР без коморбидного БПР (OКР, n = 106), БПР с коморбидным ОКР (БПР + ОКР, n = 17) и OКР с коморбидным БПР (ОКР + БПР, n = 19). Уровни коморбидности БПР и ОКР в когорте БПР и OКР были сопоставимы (20,7 по сравнению с 15,2%; р = 0,30).
Началу БПР обычно предшествовало OКР у детей с установленным диагнозом БПР (53 против 5%; р < 0,001), в то время как перед OКР имело место БПР у пациентов с диагнозом ОКР (74 против 12%; р = 0,002). Все группы БПР (БПР, БПР + ОКР и ОКР + БПР) были связаны со значительно более низкими уровнями функционирования по шкале общей функциональной оценки по сравнению с группой без БПР (OКР). Значительно более высокую степень тяжести при ОКР отметили у детей/подростков с установленным диагнозом ОКР по сравнению с таковой, определенной при БПР (68 по сравнению с 6%; р = 0,003). При сопоставлении с группой без БПР (ОКР), уровни госпитализации в психиатрический стационар были значительно выше у детей/подростков с диагнозом БПР (группы БПР и БПР + OКР).
У больных, страдавших БПР и ОКР, расстройство, которое возникло первым, ассоциировалось с более высокой степенью тяжести (р = 0,047).
Кроме того, результаты исследований свидетельствовали о том, что дети и подростки с БПР (с/без коморбидного ОКР) имели значительно худшие уровни общего функционирования и более высокий уровень госпитализаций, чем пациенты с ОКР без сопутствующего БПР.

Обсуждение
Систематическая оценка структурированных данных, полученных вследствие интервью, из двух больших выборок клинически соответствовавших детей и подростков, у которых был установлен диагноз БПР и OКР, показала значительное симметричное перекрытие симптомов БПР и ОКР. При наличии БПР у детей, страдавших ОКР, наблюдались большая заболеваемость (более сниженное функционирование и частые госпитализации), повышенная распространенность других коморбидных расстройств и частое проявление ОКР в виде симптома накопления/собирания. С другой стороны, при наличии ОКР у детей/подростков с БПР чаще встечалось коморбидное генерализованное тревожное расстройс­тво. Коморбидность с различными тревожными нарушениями была выше у детей/подростков с сопутствующими БПР и ОКР, чем с любым из этих расстройств без взаимной коморбидности. Кроме того, в коморбидных состояниях первично установленное расстройство было связано с более ранним началом и высокой степенью тяжести. Взаимная коморбидность наблюдалась у 21% пациентов молодого возраста с диагнозом БПР и у 15% – OКР.
В данном исследовании наличие взаимной коморбидности не влияло на возраст, в котором возникли БПР и ОКР. Кроме того, было установлено, что болем чем у половины (61%) участников молодого возраста вместе с коморбидностью также наблюдались симптомы как мании, так и ОКР. Это наложение симптомов указывало на то, что при коморбидных расстройствах зачастую клинические проявления БПР и OКР возникали одновременно. Единственным исключением было наличие обсессий и компульсий накопления/собирания, которые достоверно чаще встречались при наличии коморбидного БПР.
По сравнению с пациентами молодого возраста с OКР без коморбидного БПР, знанительно большее количество сопутствующих заболеваний, в том числе оппозиционно­вызывающее, большое депрессивное расстройство и психоз, были связаны с БПР у детей/подростков, независимо от коморбидного статуса с ОКР (БПР, БПР + OКР, OКР + БПР). Это позволяет предположить, что при наличии БПР у детей/подростков, страдающих OКР, повышается риск возникновения определенных сопутствующих патологий, связанных с БПР.
Несмотря на то что в данном исследовании ожидалось выявить большую ассоциацию различных тревожных расстройств с ОКР, а не БПР, отмечались одинаково высокие уровни показателей тревожных нарушений у детей/подростков, страдавших как БПР, так и ОКР. Тем не менее, наблюдалась значительно более высокая частота различных тревожных расстройств, особенно генерализованного тревожного и социальной фобии, при наличии коморбидных БПР и OКР.
Результаты исследования следует оценивать, учитывая некоторые методологические ограничения, например, вторичный анализ данных, собранных для семейных генетических исследований БПР и ОКР у детей/подростков, а также относительно небольшой размер выборки пациентов с сопутствующими БПР и ОКР (n = 36).

Выводы
Несмотря на указанные выше ограничения, результаты исследования свидетельствуют о том, что коморбидность БПР и OКР можно определить у детей/подростков, страдающих OКР или БПР, и в коморбидном состоянии симптомы БПР и ОКР часто присутствуют одновременно. Существует повышенный риск коморбидности с различными тревожными расстройс­твами, особенно генерализованным тревожным и социальной фобией. Учитывая крайнюю тяжесть детской мании, ее появление у детей с ОКР серьезно осложняет терапию, поскольку препараты для лечения ОКР повышают риск обострения симптомов нарушения настроения и вызывают манию, а применяющиеся для лечения мании средства показывают минимальную эффективность при симптомах OКР. Таким образом, детей и подростков, страдающих ОКР, необходимо тщательно проверять и мониторировать на случай возникновения гипомании и мании, поскольку наличие БПР обусловливает серьезные последствия для психофармакологического ведения обоих расстройств.

Подготовила Станислава Матюха

Наш журнал
у соцмережах:

Випуски за 2010 Рік

Зміст випуску 5-2, 2010

Зміст випуску 2-1, 2010

Зміст випуску 8 (27), 2010

Зміст випуску 7 (26), 2010

Зміст випуску 6 (25), 2010

Зміст випуску 5 (24), 2010

Зміст випуску 4 (23), 2010

Зміст випуску 3 (22), 2010

Зміст випуску 2 (21), 2010

Зміст випуску 1 (20), 2010

Випуски поточного року

Зміст випуску 5 (116), 2020

  1. Т. О. Скрипник

  2. Н.А.Науменко, В.И. Харитонов

  3. Ю. А. Крамар

  4. В.И.Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. Н.В. Чередниченко

  6. Ю.О. Сухоручкін

  7. Ю. А. Крамар

  8. Н. К. Свиридова, Т. В. Чередніченко, Н. В. Ханенко

  9. Є.О.Труфанов

  10. Ю.О. Сухоручкін

  11. О.О. Копчак

  12. Ю.А. Крамар

Зміст випуску 4 (115), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. І.І. Марценковська

  3. Ю. А. Крамар, Г. Я. Пилягіна

  4. М. М. Орос, В. В. Грабар, А. Я. Сабовчик, Р. Ю. Яцинин

  5. М. Селихова

  6. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 3 (114), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Бабкіна

  3. О.С. Чабан, О.О. Хаустова

  4. О. С. Чабан, О. О. Хаустова

  5. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 1, 2020

  1. А.Е. Дубенко

  2. Ю. А. Бабкина

  3. Ю.А. Крамар, К.А. Власова

  4. Ю. О. Сухоручкін

Зміст випуску 2 (113), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Л. А. Дзяк

  3. Ф. Є. Дубенко, І. В. Реміняк, Ю. А. Бабкіна, Ю. К. Реміняк

  4. А. В. Демченко, Дж. Н. Аравицька

  5. Ю. А. Крамар

  6. П. В. Кидонь

Зміст випуску 1 (112), 2020

  1. Ю.А. Бабкина

  2. Ю.А. Крамар

  3. М.М. Орос, В.В. Грабар

  4. В.И. Харитонов, Д.А. Шпаченко

  5. L. Boschloo, E. Bekhuis, E.S. Weitz et al.