Разделы: Обзор |

Новое в психиатрии

kostuchenko.jpg
Ведущий рубрики:
Станислав Иванович Костюченко - ассистент кафедры психиатрии Национальной медицинской академии последипломного образования имени П.Л. Шупика

Адрес для корреспонденции:

За последние 30 лет установлено, что риску заболевания психозами, в частности шизофренией, подвержены некоторые этнические группы, особенно в случаях миграции из страны своего происхождения. Повышенный риск также связан с определенными факторами окружающей среды, например инфекциями, питанием, неблагоприятными психосоциальными факторами, употреблением марихуаны. Эти данные позволяют сделать вывод о возможном достижении в скором будущем значительных успехов в области первичной профилактики шизофрении.
С другой стороны, многие клиницисты не разделяют этот оптимизм, поскольку рассматривают шизофрению как синдром, в основе которого могут лежать разные патогенетические механизмы, что ведет к различным проявлениям шизофрении и исходу. Именно поэтому клинический опыт психиатров не оправдывает такие ожидания: вряд ли определенного вида интервенций или даже их комплекса достаточно для профилактики синдрома шизофрении.
В февральском выпуске журнала Schizophrenia Bulletin (2011; 37 (2): 257-261) была опубликована статья S. Brown и J.J. McGrath «The Prevention of Schizophrenia», в которой обсуждаются последние достижения в области изучения факторов риска развития шизофрении и разработки превентивных мероприятий.
Первичная профилактика шизофрении подразумевает проведение мероприятий, снижающих уровень заболеваемости. Парадоксом мер первичной профилактики является тот факт, что они направлены на популяцию в целом, и большая часть общества, которая не подвержена риску развития заболевания, не испытает пользы от этих мероприятий. Проанализировав ряд публикаций, посвященных данной проблеме, авторы предлагают такие цели первичной профилактики шизофрении: выявление лиц, подверженных риску развития психотических расстройств, с проведением в последующем более специфических превентивных интервенций, что в значительной мере поможет преодолеть упомянутый парадокс. Эти мероприятия могут включать в себя выявление лиц с ранними проявлениями психоза с помощью различного рода скрининговых тестов, определение лиц с отягощенным семейным анамнезом или установленными генетическими вариациями, которые определяют риск развития шизофрении. Для лиц с высоким риском развития психоза могут быть проведены определенные мероприятия, хотя по поводу преимуществ и недостатков их применения ведется серьезная научная дискуссия.
Другим подходом к первичной профилактике может быть снижение или устранение факторов, которые связаны с повышенным риском развития психозов. В настоящее время существуют доказательства для нескольких факторов риска, на которые могут повлиять мероприятия общественного характера. Например, устранение факторов, которые оказывают влияние на развитие центральной нервной системы в раннем возрасте, – контроль над инфекционными заболеваниями, улучшение практики родовспоможения и неонатальной помощи. Данные мероприятия особенно актуальны для населения с низким уровнем социально-экономического развития. Другим фактором, связанным с высоким риском возникновения психозов, является употребление марихуаны в молодом возрасте, на что также можно оказать определенное влияние.
Опыт успешного применения мер первичной профилактики инфекционных заболеваний в XX в. указывает, что меры первичной профилактики должны быть недорогими, удобными и доступными для больших групп населения. Авторы публикации уверены, улучшение профилактики шизофрении возможно, если принимать во внимание этот опыт при изучении факторов риска и разработке профилактических мероприятий.

· · ·
В статье «Pharmacogenetic approach at the serotonin transporter gene as a method of reducing the severity of alcohol drinking», опубликованной в журнале American Journal of Psychiatry (2011; 168: 265-275), приведены результаты двойного слепого исследования препарата ондансетрон, который рекомендован для лечения алкогольной зависимости. Данное лекарственное средство является антагонистом рецепторов серотонина. B.A. Johnson, N. Ait-Daoud et al. изучали возможность применения препарата для снижения количества и тяжести эпизодов пьянства у пациентов, которые обращались за помощью в клиники двух штатов в США. Пациенты проходили лечебную программу, которая включала когнитивно-поведенческую терапию и прием ондансетрона или плацебо. У пациентов также определялся генотип транспортера серотонина, ген которого находится в хромосоме 17q11.1-q12. У человека это – единственный ген, который кодирует транспортер серотонина. Известны два варианта полиморфизма этого гена – длинная и короткая формы. Ранее было установлено, что лица, обладающие двумя аллелями короткой формы гена транспортера серотонина, чаще подвержены эпизодам злоупотребления алкоголя, чем носители аллелей короткой формы. Авторы гипотетически предположили, что постсинаптическая блокада рецепторов серотонина может значительно уменьшить тяжесть алкоголизма. Для исследования были рандомизированы 278 пациентов, ондансетрон назначали в дозе 4 мкг/кг дважды в день.
По результатам исследования, носители длинных аллелей, принимавшие препарат, употребляли значительно меньшее количество алкоголя за время испытания, и у них отмечалось большее число дней воздержания от алкоголя, чем у пациентов с таким генотипом при приеме плацебо. Причем это снижение употребления алкоголя значимо превосходило не только группу плацебо, но и группы лечения с другими генотипами гена транспортера серотонина. Таким образом, авторы выявили, что данный препарат уменьшает тяжесть пьянства лишь у лиц с определенным генотипом. Кроме этого, снижение показателей приема алкоголя было несколько большим среди лиц с более поздним началом алкогольных проблем.
Данное исследование интересно тем, что в нем продемонстрированы многообещающие результаты для дальнейшей разработки фармакогенетических подходов в лечении алкоголизма. В дальнейших испытаниях, по мнению авторов, необходимо установить возможности использования других блокаторов рецепторов серотонина в зависимости от генотипа и возможную роль сопутствующих аффективных расстройств, на течение которых могут влиять препараты данной группы. В этом исследовании изучался лишь один биомаркер при одном расстройстве. Полученные позитивные результаты могут стимулировать в будущем интерес к исследованиям, направленным на поиск фармакогенетических подходов для лечения и других психических заболеваний. Однако арсенал доказанных средств терапии, в основе которых лежит такой подход, пока еще невелик.

· · ·
В марте этого года в научном интернет-издании Occupational and Environmental Medicine была опубликована статья исследователей из Австралии P. Butterworth et al. «The psychosocial quality of work determines whether emp-loyment has benefits for mental health: results from a longitudinal national household panel survey» (2011), которая вызвала боль- шой интерес среди психиатров. Публикация посвящена взаимосвязи трудоустройства и психического здоровьям.
Принято считать, что трудовая деятельность благоприятно влияет на здоровье, в том числе и психическое. Доказано позитивное влияние оплачиваемого труда, что проявляется ростом доходов, покупательной способности, определенной социальной ролью с более широкой социальной сетью и структурированностью времени. Однако определенные виды трудовой деятельности различаются по своим физическим, психологическим и социальным характеристикам. Некоторые из них, такие как высокие требования, свобода при принятии решений или контроль, профессиональная деформация и тяжелые условия труда, оказывают отрицательное влияние на состояние пациента.
На протяжении нескольких лет исследователи изучали психо-социальные характеристики трудоустройства и психическое здоровье у участников австралийского национального испытания. Так, 7155 респондентов в возрасте 20-55 лет проходили интервью (в среднем более шести раз), которое включало и вопросы о состоянии психического здоровья. Факторы, характеризующие плохие условия труда: высокие требования и сложность труда, контроль работы, низкие безопасность и оплата. Сра- внительно небольшое число участников сообщили об отсутствии работы или плохих условиях труда, однако в различные периоды исследования у них разнились сообщения о психосоциальных условиях труда и психическом здоровье.
Результаты подтвердили тот факт, что психическое здоровье работающих значительно лучше, чем безработных. Вследствие более тщательного анализа установлено, что лучшие условия работы были связаны с более стабильным психическим здоровьем, но не наблюдалось отличий в показателях психического здоровья среди тех, у кого условия работы были наихудшими, и безработных, а ухудшение условий труда за время исследования прогнозировало снижение уровня психического здоровья. Также было отмечено, что у людей, которые, будучи безработными, находили работу, показатели психического здоровья улучшались лишь при трудовой деятельности в хороших условиях. При плохих же условиях работы психическое здоровье ухудшалось, что было более выражено, чем среди безработных.
Авторы отметили, что данные исследования, прежде всего, относятся к австралийской популяции. Неизвестно, в какой степени можно их применить для стран с более низким социально-экономическим уровнем развития. Однако вывод о том, что плохие условия труда отрицательно влияют на психическое здоровье, и даже в большей степени, чем отсутствие работы, вызвал широкий резонанс и повышенное внимание в п
Поделиться с друзьями:

Партнеры

ЛоготипЛоготипЛоготипЛоготипЛоготип