Разделы: Интересно |

Пурпурная болезнь Георга ІІІ

 

 

pic-111101516.jpgИстории болезни королей и прочих сильных мира сего редко когда бывают правдивы – не найти истины в тех вопросах, где замешана большая политика. Диагноз британского короля Георга ІІІ (1738-1820), который во второй половине жизни страдал приступами загадочного заболевания, долгие годы не давал покоя историкам и медикам. Психопатологическая симптоматика, сопутствовавшая приступам, позволила его современникам записать монарха в ряды безумцев и была настолько выраженной, что привела сначала к частичной, а потом и полной утрате Георгом способности править – последнее десятилетие государственными делами фактически управлял сын короля – Георг ІV.

В Великобритании XVIII ст. называли Георгианской эпохой благодаря Ганноверской династии королей – Георгу І, Георгу ІІ и Георгу ІІІ, которые сменяли друг друга на троне. Это был век начала промышленной революции и ослабления королевской власти в Британии. Длительное правление третьего из Георгов (почти 60 лет на троне) сопровождалось такими историческими событиями, как военный конфликт с Американской колонией и обретение США независимости, а также участием Британии в Наполеоновских войнах. Именно потерю политического влияния Соединенного королевства в Северной Америке считали главной ошибкой Георга ІІІ, и именно поэтому для англичан ответ на вопрос «вменяем ли король?» всегда был столь важен.

Корона перешла к Георгу ІІІ не от отца, принца Уэльского Фредерика Льюиса, а от деда – Георга II. Отец Георга умер в возрасте 44 лет от абсцесса легкого, и будущий монарх 12 лет от роду остался на воспитании властной и сухой матери Августы Саксен-Готской вместе с восемью сестрами и братьями. По заверению Уильяма Теккерея, все ее сыновья, за исключением Георга, выросли буйными. Известна история из детства короля Георга: увидев грустное настроение сына, мать резко спросила его, в чем дело. «Я думаю», – ответил Георг. «Думаете, сэр? О чем это?» – «Я думаю о том, что если у меня когда-нибудь будет сын, ему не будет у меня так плохо, как мне у вас». В одном лишь Августу нельзя упрекнуть – она сумела примириться со своим тестем – Георгом ІІ, отношения которого с сыном Фредериком не сложились. Родители бросили его, едва Георг І взошел на Британский престол, последовали за ним в Лондон, оставив 7-летнего Фредерика в Ганновере. Воссоединился Фредерик с ними уже взрослым, когда внимание родителей было занято воспитанием младших детей. Его не приняли, называли «грифоном», «найденышем», и Фредерик постепенно начал формировать оппозицию к отцу – Георгу ІІ. Впрочем, у Георгов в традициях были натянутые отношения между родителями и детьми. Особенно запутанные отношения связывали Георга ІІІ и Георга IV. Последний был полной противоположностью отца и получил долгожданную власть в виде регентства с 1811 г., когда здоровье Георга ІІІ стало совсем плохим.

pic-6277595544.jpg 

Через год после коронации, в 1761 г., Георг ІІІ вступил в брак с Шарлоттой Мекленбург-Стрелицкой. Юная немецкая принцесса написала трогательное письмо королю Георгу, где описала тяготы и лишения Семилетней войны, тем самым тронув его сердце, и он предложил ей заочно выйти за него замуж. Принцесса была далеко не красавицей, но союз Георга и Шарлотты оказался одним из наиболее удачных и самым плодовитым из всех браков британских монархов. У четы родилось 15 детей, и только двое из них умерли в детстве. Короля и его двор отличали умеренность во всем, сдержанность и экономность, непритязательность и простота. Георг и Шарлотта устраивали у себя во дворце скромные развлечения – почти деревенские, однообразные танцы, вечера за игрой на клавесине, после которых отправлялись спать натощак, вставали рано и еще до завтрака отправлялись в дворцовую часовню.

Жизнь Георга ІІІ была бы вполне скучной по королевским меркам, если бы не болезнь, сразившая его в возрасте 50 лет и имевшая приступообразное течение. Ее приступы случались с королем, как минимум, четырежды: с середины октября 1788 до марта 1789 гг., с февраля по май 1801 г., с февраля по июнь 1804 г. и в октябре 1810 г., когда наступило общее ухудшение физического и психического здоровья 72-летнего короля, приведшее к развитию деменции.

До 1788 г. у Георга случались лишь соматические недомогания, протекавшие в легкой форме. Так, в 1762 г. король перенес простуду, в 1765 г. симптомы его болезни были те же: кашель, температура, учащение пульса, боли в груди, бессонница и астения. В июне 1788 г. король заболел «лихорадкой с разлитием желчи, сопровождаемой жестокими спазмами в желудке и кишечнике». Георг уехал поправлять здоровье минеральными водами в город-курорт Челтнем в графстве Глостершир. В августе он вернулся в Виндзор, но симптомы вновь дали о себе знать. Придворному врачу Джорджу Бейкеру он жаловался на «очень сильную боль под ложечкой, отдающую в спину и в бока и затрудняющую дыхание», а также судороги в ногах и сыпь на руках. Бейкер объяснил жалобы переохлаждением, которое получил король, промочив ноги на прогулке. Вскоре Бейкер отметил у короля пожелтение глаз и потемнение цвета мочи, боль в животе не проходила. Георг отмечал невозможность сосредоточиться, все чаще с ним случались приступы гнева. В октябре одна из фрейлин королевы

Фани Берни отмечала: «Он разговаривал в такой необычной манере, что объяснить ее могла только высокая температура: быстрота, хриплость голоса, многословие, серьезность, горячность…». Состояние короля описывал также лорд Шеффилд: «Со вчерашнего вечера он говорил шестнадцать часов подряд; чтобы отвлечь его от этого, они решились прибегнуть к письму, и наконец он начал сочинять заметки к «Дон Кихоту». Неудивительно, что его голос стал очень хриплым. Он спал очень плохо, иногда совсем не спал, однажды он бодрствовал целых семьдесят два часа». По этим описаниям очевидно наличие у Георга маниакального синдрома. В конце ноября медленно погружающегося в безумие короля перевезли из резиденции в Виндзоре в Кью, подальше од людских глаз.

pic-9649759507.jpg 

Тем временем продуктивная симптоматика – бред и галлюцинации – выходит на первый план все отчетливей. Георг был убежден, что Лондон затоплен и приказывал отправить туда свою яхту. Он неожиданно осыпал пажей и придворных королевскими почестями, сочинял соседним государствам письма по воображаемым поводам. Помимо прочего, Георг рубил кусты в Виндзорском парке, принимая их то за прусского, то за голландского короля. Однажды он надел наволочку себе на голову, а подушку, лежавшую с ним в постели, называл принцем Октавием, своим умершим сыном. В речи он часто стал употреблять бранные слова, иногда вспышки ярости приводили к проявлениям физической агрессии в сторону окружающих. У короля во время приступов болезни возникал любовный бред по отношению к фрейлине королевы – графине Пембрук. Он был убежден, что женат на ней, а не на Шарлотте.

Многочисленные придворные врачи ввиду несовершенства медицинской диагностики в XVIII ст. выдвигали разные гипотезы в отношении болезни короля, считая, что это «последствие преобладания некой желчной раздражительности», «форма бреда», «особенности конституции», а газетчики и вовсе объясняли загадочное заболевание тем, что Георг в большом количестве пил минеральные воды Челтнема. В конце концов большинство из них пришли к выводу, что король страдал какой-то формой «временного помешательства».

В отчаянии королевская семья обратилась за помощью к эксперту по лечению психически больных доктору Френсису Уиллису, которому помогали его сыновья. Уиллис получил в Оксфорде степень доктора медицины, был посвящен в духовный сан и содержал собственную лечебницу для душевнобольных около Стэмфорда, где его пациенты активно лечились методом трудовой терапии на фермах и артелях. Король встретил Уиллиса в декабре 1788 г. с остроумной недоброжелательностью, отображенной в анекдотическом описании этого знакомства. Так, Георг обратился к Уиллису: «Сэр, судя по вашей одежде, вы относитесь к людям духовного звания. Вы церковнослужитель?» – «Я им был, – ответил тот. – Но в последнее время занимаюсь в основном медициной». – «Очень жаль, – сказал король. – Вы оставили профессию, которую я всегда любил, и занялись той, которую я от всей души презираю». – «Ваше Величество, – заметил врач, – даже наш Спаситель занимался исцелением больных». – «Да-да, – кивнул Георг, – но он не брал за это 700 фунтов в год». Успешный опыт лечения короля Георга привел к тому, что Уиллису в 1792 г. заплатили огромный гонорар в 10 тыс. фунтов за лечение обезумевшей португальской королевы Марии І, однако оно было безуспешным. Уиллис относился к Георгу почти так же, как к остальным своим пациентам – то есть настолько гуманно, насколько позволяла эпоха. В периоды психомоторного возбуждения он активно применял смирительную рубашку и ограничительное кресло, которое Георг с иронией называл своим «коронационным креслом», либо же короля просто привязывали к кровати. Однако как только появились признаки улучшения состояния, Уиллис дал монарху большую свободу, позволяя самостоятельно пользоваться бритвенным прибором. Первый приступ болезни в 1788 г. обострил политический кризис в стране – принц Георг, старший сын короля, славившийся своим распутством и расточительностью, при поддержке партии вигов стремился получить часть власти и настаивал на регентстве. Однако неожиданное улучшение здоровья его отца отодвинуло этот вопрос еще на 20 лет.

Следующий приступ болезни случился в далеком 1801 г., и снова врачи объяснили недомогание Георга простудой. Его опять мучили боли в животе, мышечная слабость, учащенный пульс, потливость и бессонница. Еще до бреда появились эмоциональная лабильность и двигательная расторможенность: «Если он пытался сыграть в шашки, он беспрерывно, не замечая того, поворачивал доску; если на столе лежала скатерть, он ее тоже поворачивал, не в состоянии удерживаться от движения руками…Так же точно его нервное состояние, казалось, заставляло его скручивать свои носовые платки, из которых он в некоторые дни использовал 40 или 50». Спустя полтора месяца с начала второго приступа состояние короля улучшилось, но дотошный доктор Уиллис настоял на том, чтобы Георга изолировали еще на два месяца.

pic-3344816206.jpg 

Ровно через три года, с февраля по март 1804 г., у Георга был новый приступ «безумия». На этот раз королевская семья отказалась от услуг Уиллиса, сославшись на то, что встреча с «мучителем» только ухудшит самочувствие монарха, и обратилась за помощью к Сэмюэлу Симмонсу, врачу больницы Св. Луки для умалишенных. Впрочем, методы его лечения мало чем отличались от приемов предшественника.

С 1810 г. Георг постепенно теряет зрение и слух, вскоре дает о себе знать и продуктивная психопатологическая симптоматика. Периоды психомоторного возбуждения, агрессивного поведения, словоохотливости (однажды он проговорил более 60 часов подряд) сменяются относительным затишьем, когда король играет Генделя на клавесине или несвязно бормочет. Лорд Окленд так описывает последние годы Георга: «…потерял все остатки хоть какого-то разума и воспоминаний, которые до тех пор сохранялись на протяжении всей его болезни; он охвачен самыми дикими и невероятными фантазиями. Он воображает, что не только приобрел возможность жить вечно, но может вызывать из мертвых кого захочет». Георг ІІІ умер в 1820 г. 81-летним стариком, так и не узнав о смерти своей наследницы-внучки Шарлотты и жены несколькими годами ранее.

* * *

Долгие годы после смерти Георга ІІІ было принято считать, что король страдал маниакально-депрессивным расстройством, ведь во время ремиссий он казался абсолютно здоровым человеком. Однако в 1966 г. британские психиатры Ида Макальпин и ее сын Ричард Хантер обратили внимание на обилие соматических симптомов, сопутствовавших приступам болезни Георга: хромоту, боли в брюшной полости и колики, тошноту, запоры, трудности при засыпании, обильное потоотделение, частый пульс, гиперчувствительность к свету, звукам и прикосновениям, кожную сыпь и, самое главное, нетипичный цвет мочи – красный, оранжевый, коричневый или пурпурный. Все перечисленные симптомы характерны для редкой болезни порфирии, в основе которой лежит нарушение порфиринового обмена, приводящее к увеличению содержания в организме пигментов порфиринов или их предшественников.

Порфирии представляют собой группу наследственных заболеваний, причиной возникновения которых является дефицит ферментов системы биосинтеза гемма. Большинство форм порфирий имеют доминантный тип наследования, то есть больной родитель с вероятностью 50% передает ее любому из своих детей независимо от пола. Однако при этом не каждый ребенок, получивший от родителей дефектный аллель синтеза порфирина, заболевает – вероятность появления какого-либо из симптомов болезни менее 20%.

Наиболее характерные клинические симптомы острой порфирии можно объединить в следующие группы.

1. Абдоминальные:

• боли в животе, как правило, в эпигастральной или правой подвздошной областях, реже не имеют четкой локализации; чаще всего носят приступообразный характер, иногда бывают постоянными, продолжающимися несколько часов или дней;
• тошнота, рвота;
• запор, реже понос.

2. Сердечно-сосудистые:

• стойкая синусовая тахикардия (до 160 уд./мин);
• гипертония.

3. Неврологические:

• мышечная атония (затрагивает чаще мышцы конечностей и пояса);
• боли в конечностях, голове, шее и грудной клетке;
• потеря чувствительности (наиболее выражена в плечевой и бедренной областях);
• поражение черепно-мозговых нервов (в виде дисфагии, диплопии, афонии, пареза лицевого и глазодвигательного нервов);
• нарушение тазовых функций;
• двигательные расстройства в виде вялых парезов и параличей;
• паралич дыхания.

4. Психические:

• бессонница;
• сильное беспокойство;
• депрессивные и истерические компоненты;
• спутанность сознания и дезориентация;
• зрительные и слуховые галлюцинации;
• тонико-клонические судороги;
• мании;
• коматозное состояние;
• эпилептические припадки.

5. Кожные (только для больных с наследственной копропорфирией и вариегатной порфирией):

• повышенная фоточувствительность;
• изменение пигментации.

По данным Е.Г. Пищик и др. (2005), вся симптоматика порфирий, включая боли в животе, является проявлением вегетативной и мотосенсорной полинейропатии, а также диффузно-очагового поражения ЦНС. Психопатологические симптомы проявляются во время приступа в 25-75% случаев и временами доминируют в клинической картине (Ackner et al., 1962).

Заболевание имеет приступообразное течение, провоцируемое одним или сочетанием нескольких порфириногенных факторов экзогенной или эндогенной природы: алкоголем, некоторыми препаратами (нестероидные противовоспалительные средства, барбитураты, сульфаниламиды и др.), репродуктивной функцией у женщин, инсоляцией, гипогликемией, бактериальными и вирусными инфекциями. Приступы также могут быть спровоцированы мышьяком. Группа исследователей под руководством профессора Уоррена обнаружила повышенное содержание мышьяка в волосах Георга III, хранящихся в Научном музее Лондона (средняя концентрация была превышена в 17 раз). Известно, что еще во время первого эпизода болезни короля начали лечить большими дозами сурьмы, применявшейся от болей в животе. Вполне вероятно, что такое лечение не только не помогло, но и усугубило его состояние.

Вначале Макальпин и Хантер поставили Георгу III диагноз острой формы порфирии, но позже, когда обнаружили указания на повышенную чувствительность кожи короля к солнечному свету, изменили его на вариегатную (пеструю) порфирию. Однако исследователям пришлось столкнуться с критикой своей почти казуистической версии, и, чтобы доказать ее, им понадобилось выполнить глубокое исследование генеалогического древа короля. По их данным, первыми среди британских правителей с симптомами порфирии были шотландская королева Мария Стюарт (1542-1587) и ее сын Яков (Джеймс) I (1577-1625). Яков в своих дневниках писал: «Моча у меня имеет цвет моего любимого вина». Вероятно, ген порфирии покинул Британские острова в 1613 г., когда Елизавета Стюарт, дочь Якова, вышла замуж за будущего короля Богемии, и не возвращался на них до тех пор, пока сотню лет спустя ее потомок Георг I Ганноверский не унаследовал британский трон. Возможно, сестра Георга III, королева Матильда Датская и Норвежская умерла в 23 года от прогрессивного паралича, ставшего следствием порфирии. Георг IV, назначенный регентом при Георге III, также имел признаки болезни, а его дочь Шарлотта умерла от молниеносной порфирии после родов. У другого сына Георга ІІІ Августа, герцога Сассекского, также были симптомы порфирии (красная моча). Третий его сын Эдуард, герцог Кентский, отец королевы Виктории, мог умереть не от пневмонии, а во время одного из приступов порфирии.

Рель, Уоррен и Хант продолжили исследование Макальпин и Хантера после их смерти. Они обнаружили упоминания симптомов болезни у внучки королевы Виктории – принцессы Шарлотты Саксен-Мейнингенской. Ее мать, немецкая императрица Виктория Саксен-Кобург-Готская была старшей дочерью британской королевы Виктории. Свои симптомы, в частности «темно-красную мочу», она описывала в письмах профессору Э. Швенингеру, одного из самых известных терапевтов имперской Германии. Кроме того, в переписке Шарлотты с матерью и мужем Шарлотта неоднократно описывала приступы болей в глазницах, голове, спине, руках, животе и ногах. Исследователи эксгумировали останки Шарлотты и ее дочери Феодоры и с помощью анализа ДНК обнаружили, что у принцесс была генетическая мутация, приводящая к вариегатной порфирии. Есть подозрения, что порфирия в мягкой форме была и у Александры Федоровны (внучки Виктории и жены Николая II), что стало причиной ее психической неуравновешенности и физических недугов, за избавлениями от которых она обращалась к Распутину.

Скептическая оценка «порфириновой гипотезы» всех болезней британского королевского дома опровергает тот факт, что в 1970 г. принцу Уильяму Глостерскому – двоюродному брату ныне правящей Британской королевы Елизаветы ІІ доктором Белрингером совместно с другими британскими и японскими врачами был поставлен диагноз вариегатной порфирии. Диагноз принца, погибшего в 1972 г. в авиакатастрофе, тщательно скрывали от общественности.

pic-8703952287.jpg 

Что почитать:

В. Грин «Безумные короли»
Историк Вивиан Грин посвятила целую книгу изучению влияния психического заболевания на принятие судьбоносных решений правителями различных исторических эпох и стран, среди которых римские императоры, династии английских, французских, испанских и немецких королей, российских царей, а также диктаторы ХХ ст.
pic-250475769.jpg
pic-277319620.jpg
У. Теккерей «Четыре Георга»
Эта книга выдающегося английского писателя-реалиста Уильяма Теккерея, известного читателям прежде всего благодаря едкому роману «Ярмарка тщеславия», была написана на основе цикла публичных лекций на историческую тематику, прочитанных авторомв Европе и Америке и имевших большой успех благодаря непревзойденному сатирическому стилю повествования.
Дж. Рель, М. Уоррен, Д. Хант «Пурпурная тайна: Гены, безумие и королевские дома Европы»
Авторский коллектив этого «медицинского детектива» состоит из генетиков и историков, которые, издав свое исследование в конце 90-х гг. ХХ ст., произвели сенсацию в Англии, предоставив целый ряд фактов, подтверждающих наличие гена порфирии в королевской семье.
pic-7843483970.jpg

 


Что посмотреть:

pic-1677696676.jpg
«Безумие короля Георга» (Великобритания, 1994 г. Режиссер – Н. Хитнер, в ролях – Н. Хоторн, Х. Миррен, И. Холм, Р. Эверетт)
Фильм снят по пьесе Алана Беннета и местами напоминает именно театральную постановку, не лишенную как исторического взгляда на политические интриги, так и саркастического подтекста в самом факте безумия британского монарха. Картина получила ряд престижных наград, в том числе премию Британской киноакадемии за лучшую мужскую роль, премию Каннского фестиваля за лучшую женскую роль, а также «Оскар» за лучшие декорации.

 


Что посетить:

Лондон, Великобритания. В 1762 г. Георг ІІІ приобрел дворец, построенный для герцога Букингемского и называемый тогда еще Бакингем-хаусом, а отнюдь не «паласом», который вскоре стал официальной резиденцией британских монархов. Во времена Георга дворец называли «Домом Королевы», так как покупал он его именно для нужд растущей семьи. Король модернизировал и расширил Букингемский дворец, который достраивали еще 75 лет после приобретения королевской семьей. Но особенно ценным наследием Георга ІІІ была его библиотека, собрание книг которой он завещал государству. Так, 65 тысяч томов из коллекции Георга стали основой для создания Британской библиотеки. Книги были доступны читателям как при жизни Георга, так и в нынешнее время. Долгое время основная часть собрания находилась в специально отведенном для него зале Британского музея, но в конце 1990-х гг. книги короля переехали в одно из зданий Британской библиотеки.
pic-8845315491.jpg
Виндзор, Великобритания. Пригород Лондона и летняя резиденция британских королей были излюбленным местом Георга III. Здесь король-домосед, редко покидавший пределы Лондона, бывал даже чаще, чем в Букингемском дворце. Во время обострений короля перевозили в Виндзорский замок – подальше от сторонних глаз, здесь же Георг и прожил последние годы своей жизни.
pic-2979589188.jpg

Подготовила Ольга Устименко

Поделиться с друзьями:

Партнеры

ЛоготипЛоготипЛоготипЛоготипЛоготип